— Конечно! Пройдемте!
Профессор закрыл аудиторию на ключ и зашагал по коридору. Через пару минуту он остановился у двери с табличкой «Преподавательская. Е. А. Амалицкий» и, приглашающе кивнув, пропустил гостя вперед.
Ярослав вошел в просторную комнату и обомлел. Письменный стол, заваленный бумагами, притулился в углу, оставляя место для научной утвари, книжных шкафов, различных тумбочек и огромного металлического стола в центре.
Всюду лежали ископаемые, как правило извлеченные из породы только частично. На их фоне выделялись несколько странной формы черепов рептилий и огромных, с обеденное блюдо, закрученных раковин. Очищенные и отполированные до зеркального блеска, они стояли на своих подставках.
В палеонтологии Ярослав не разбирался, но его взгляд то и дело приковывали поразительные экспонаты импровизированного музея. Он разглядывал череп с табличкой «Tyrannosaurs Rex MOR 6625/Chomper. Реплика. Возраст 3 года». Он любовался раковиной — почти янтарной, покрытой сложной цепью белых полос, словно повторяющих узор каких-то древних водорослей. Это природное произведение искусства было подписано как «Аммонит Cleoniceras sp. Мадагаскар 100–113 млн лет».
На четырехметровом столе в центре, под светом ламп и тремя стационарными лупами, лежал крупный, почти во весь стол, кусок породы со скелетом, похожим на собачий. Разве что у этой собаки были непропорционально большие клыки и странно разведенные в стороны лапы.
Профессор кинул сумку на черный металлический стул и взмахнул руками:
— Простите за творческий хаос! В последнее время коллекция кафедры необыкновенно пополнилась. Приходится и лекции вести, и проводить описание c изучением!
— Но, как я посмотрю, вы этим очень довольны!
— Конечно! Любой бы был!
Вытащив свой стул из-за письменного стола и принеся еще один из дальнего угла кабинета, Амалицкий поставил их друг напротив друга у центральной стойки с каменной плитой.
— Так почему же вас послали ко мне?
— Одному из проектов комплекса нужен эволюционный биолог. Мнение ваших коллег и ваши публикации говорят о том, что вы именно тот, кого мы ищем.
— Подождите! Это все равно не объясняет, зачем в научно-исследовательском комплексе эволюционный биолог.
Услышав это Ярослав ухмыльнулся.
— К сожалению, сейчас я не могу сказать вам все, да и если бы мог… Одну минуту.
Он положил на колени дипломат и извлек пакет с пометкой «Архив! Совершенно секретно!». Распечатав упаковку, Ярослав вынул какой-то предмет, положил его у каменной плиты и тихо спросил:
— Ничего вам не напоминает?
Глаза Евгения сверкнули. На столе лежал восьмисантиметровый серповидный коготь.
— Я не орнитолог, но с уверенностью могу сказать, что это коготь хищной птицы. Для орла больно крупный… Кондора?
— По информации, которой мы располагаем, нет. Его нашли советские геологи больше чем полвека назад.
— Геологи? Одну минуту.
Амалицкий встал. Нервно подтянул ремень, который явно в этом не нуждался. Торопливо подошел к картотеке, заваленной бумагами сверху. Пальцем скользнул по трем ящикам и, с легкостью открыв четвертый, что-то оттуда достал. Изумленно застыл на секунду, после чего мгновенно собрался. С деловитым видом вернулся и сел на стул, напрочь позабыв про открытый ящик.
Внимательно взглянув на Ярослава, профессор положил рядом с когтем, который принес гость, образец из картотеки. Это был практически идентичный коготь, только сантиметра на три поменьше. Кроме того, экземпляр Амалицкого имел темно-коричневый цвет и каменистую текстуру, в то время как коготь, извлеченный из пакета, был ярким, коричнево-желтым, полупрозрачным на самом кончике, острым и легким.
— Окаменелый образец — коготь Velociraptor Mangoliensis. Хочу отметить, что он относительно хорошо сохранился. Признаюсь честно, допустил ошибку. Я подумал, что это коготь современной птицы из-за размеров и сохранности. Коготь, который я принес, принадлежал взрослой особи. Да и сохранность никудышная. Ваш прямо-таки как из супа! Невероятно! Куда была отправлена та экспедиция геологов? В Нэмэгэт?
Ярослав улыбнулся. Покачал головой.
— Нет. Экспедиция работала на Алтае. Более того, спешу вас заверить, что коготь, когда его обнаружили, был абсолютно свежим. И советские эксперты тоже заметили эту странную связь.