Не прошло и минуты, а пухлый Федорович уже запыхался. Андрей заволновался, что проводник не сможет бежать дальше, но ученый держался.
Через пару поворотов он увидел лифт. Более того, белая лампа над дверьми горела. Значит, хотя бы один трансформатор на станции разработки вооружений уцелел. Андрей почувствовал мощнейшее облегчение. Нужно просто добраться до кабины. Тварей нет, и осталось совсем немного.
За углом застрочил автомат. Черт, существа уже близко!
Егор первым добрался до лифта и, приложив ключ-карту, принялся колотить по кнопке вызова. Из шахты послышался низкий гул. Надежды Андрея оказались верны: они смогут убраться отсюда!
Сзади снова начали стрелять. Из-за угла показался военный. Выпустив короткую очередь, он быстро пятился к Андрею, перезаряжаясь и не спуская глаз с прохода. Солдат остался один.
Звякнул лифт, извещая о прибытии.
— Не ждите! Быстро внутрь!
Створки только начали разъезжаться, когда Егор протиснулся в кабину и вдавил кнопку. Андрею оставалось метров пятнадцать, он ускорился как мог, но понимал, что не успевает. Двери закрывались. Десять метров — проем сузился наполовину. Пять — на три четверти.
Андрей был почти рядом, видел покрасневшее от бега лицо Федоровича. Он и не пытался удержать дверь, лишь взглянул на инженера и повел плечами.
— Черт!
Андрей саданул кулаком по толстой двери, но та не поддалась. Тихий гул стал удаляться — кабина поехала вверх.
Боль прошла по руке штормовой волной, вернув рассудок. Когда лифт придет назад, неизвестно. Время сейчас играет против него. Надо срочно что-то придумать!
— Сохраняйте спокойствие! Мы пойдем по лестнице.
Андрей обернулся. Военный направлялся к нему быстрым шагом, то и дело оглядываясь.
— Лестница слева. Мы предусматривали ее как способ отступления, но и подумать не могли, что все выйдет так плохо. — Он включил рацию. — Докладывает Прохоров. Понесли критические потери! Все бойцы, кроме меня, мертвы. Егор Федорович успел добраться до лифта. Вероятно, поехал на станцию вооружений.
Поравнявшись с Андреем, он отпустил кнопку на рации. Ответом был лишь белый шум. Махнув Андрею, солдат ускорил шаг. Рация по-прежнему молчала.
— Говорит сержант Прохоров. Ответьте! Меня слышно?
Снова помехи.
В темноте замаячил зеленый значок лестницы со стрелкой направо.
Рация громко пискнула. Прохоров, сунув автомат под мышку, вцепился в прибор.
— Несем потери!
Автоматная очередь…
— Уходите оттуда! Немедленно! Они прорвались на блокпост! Забудьте о цели! За Егором придут! Спаса…
Белый шум поглотил остаток фразы. Сержант выключил рацию.
— Выбираемся сами, — сказал он мертвым голосом.
Прохоров пошел первым. Закрепив рацию, он не успел взять автомат как следует, когда из-за поворота выскользнула тень. В ослепительных вспышках очередей Андрей увидел, как жуткая, похожая на руку, лапа вцепилась в дуло. Один молниеносный рывок — и существо выхватило автомат и потащило на себя с такой силой, что боец повалился ничком, а оружейный ремень сдернуло с его плеча.
Андрей побежал назад в надежде добраться до лифта или хотя бы сбить тварь со следа. За спиной раздались одиночные выстрелы, должно быть из пистолета, но после третьего-четвертого хлопка все затихло.
Теперь он слышал только свое тяжелое дыхание и стук крови в ушах. Белая лампа уже недалеко. Сейчас он вызовет кабину и уедет отсюда!
Наперерез, цепляясь на вираже длинной лапой-рукой за угол, вылетела огромная тень.
Андрей резко затормозил и замер. Это Ева?! Может, другой солдат? Уж очень силуэт похож на человеческий. Но в следующую секунду тень уменьшилась, навострив гигантские уши-сонары.
Он повел фонариком. Тварь была фантасмагорически омерзительна, словно сбежала с безумных полотен Ричарда Пикмана или из-под ножа сумасшедшего вивисектора. Крупная, напоминавшая собачью морда, но больше черт саблезубого монстра, которого он отпугнул фальшфейером, чем млекопитающего. Темно-серая кожа, пара клыков, а над ними странные припухлости.
Тварь стояла на четвереньках, упираясь в пол костяшками передних лап, как это делают гориллы. Андрей заметил непропорционально длинные когти. Возможно, поэтому животное не могло поставить лапы нормально, а может, инстинктивно берегло свое основное оружие.