Взяв фонарь в зубы, он стащил с себя ремень и затянул его на плече. Сил на это простое действие ушло неожиданно много, и ему пришлось перевести дыхание.
Дима заковылял дальше и вскоре почувствовал, что ему становится холодно. Впрочем, это неудивительно при такой потере крови. Еще через минуту его начало шатать, и пришлось идти, прижимаясь к стене, то и дело останавливаясь.
Наконец справа показалась деревянная дверь с надписью «Склад служеб. 042». Именно это он и искал. Навалившись на ручку, Дима толкнул створку и вошел в тесную каморку. Четыре стеллажа с коробками всякой всячины, настенные держатели с инструментами, два шкафчика с формой, огнетушитель и аптечка.
Запершись, он содрал со стены красный чемоданчик и пошел за стеллажи — это место показалось ему самым безопасным в комнате, — устроился на полу и стал обрабатывать раны.
Начал Дима с живота. В сравнении с рукой он почти не болел. Однако стоило приложить к ранам смоченную перекисью марлю, как рука тут же забылась. Больше всего он боялся повреждения внутренних органов. Вроде, они целы. Если бы когти что-то проткнули, он бы умер либо на месте, либо минут через пять. Так ведь? В любом случае, ни диагностировать внутренне кровотечение, ни что-то предпринять, если оно есть, Дима не мог. Оставалось сделать то, что в его силах, и ждать помощи, надеясь на лучшее и забыв о худшем.
Обработав рану на руке, он расстегнул ремень, досчитал до тридцати, снова затянул. Протер место укуса, обмотал бинтом, положив под повязку новую салфетку с антисептиком, и стал ждать. Стало холоднее, хотя Дима ощущал, как по лбу сбегают капли пота. Что ж, насколько он мог судить, теперь, после всех необходимых действий, хуже ему становиться не должно.
— Вы меня слышите? Я на станции! Большое спасибо!
Услышав знакомый голос, Дима приподнялся, оттолкнувшись от стены. Повело его при этом так, что он с трудом схватил рацию, едва не свалившись на пол.
— Куда идти дальше, знаете?
Он произнес это неожиданно хрипло и удивился.
— Вы в порядке?
— В полном! Так знаете или нет?
— Не совсем, только знаю, что выход недалеко.
— Недалеко? Ну, относительно, да. Примерно час ходу. Вы сейчас вышли в шестиугольный зал?
— Да. Тут три коридора. Станция и зона отдыха, научное крыло, офисный центр.
— На станцию не идите. Вам нужно пройти к гостевой зоне. Либо через научное крыло, либо через офисы. Гостевая зона тоже большая, но там полно указателей. По ним доберетесь до выхода. Там выход Б — один из главных. Огромный — не пропустите. — Дима ощутил ком в горле и, откашлявшись, увидел темный сгусток крови на плитке. — Мне пока трудно говорить, но, если вам что-то понадобится, просто свяжитесь, хорошо?
— Ясно. Еще раз сп…
Речь девушки прервал грохот выстрелов, и связь оборвалась.
Дима снова остался один. Из рации лился белый шум, и может потому, что звук успокаивал, а может, от нахлынувших мыслей отключаться он не стал.
С ней кто-то еще? Не похоже, чтобы стреляла она, уж больно резко радостный голос сменился очередью. Стреляли в нее? Быть не может! Да и какая ему разница. Он помог как мог и поможет еще, но если на там случилось что-то ужасное, едва ли ему стоит себя винить.
Возможно все это время он убегал от банальной данности — он сделал все, что от него зависело. Внутренний голос язвительно уколол: разве ты сделал все что мог?! Постоянно недоглядываешь! Прямо как тогда.
— А вот и доглядываю!
Сказав это в пустоту, он ощутил давящую боль в груди, но это было не важно. Важно было то, что этот урод в голове наконец-то заткнулся!
Он сделал все что мог. Делал до того, как Маши не стало, и продолжил делать после. Люди умирают. Судьба не всегда бывает благосклонна, но это не значит, что он сделал что-то не так. Он из кожи вон лез, работая для семьи. И это того стоило. Когда она улыбалась, становилось так хорошо! Да, первые пару лет было непросто и сверхурочная работа страшно его выматывала, но стоило вспомнить улыбку и смех жены, и он ощущал прилив сил.