— Нет конечно! Я ваш коллега, увлечен изучением и систематикой. Разница между нами лишь в том, что в последнее время я полностью посвятил себя наблюдению и сохранению, тогда как вы заняты поиском. Насколько могу судить, я ответил на ваши вопросы. Я прав?
— Да.
— В таком случае, разрешите и мне спросить кое-что у вас. То, что вы сделали… назовем это актом биологического альтруизма. Вы можете сказать, почему на это пошли?
Амалицкий решительно не понял собеседника, но не успел спросить, что тот имеет в виду. В голове возникла картинка: он бьет газовым ключом по железобетонной стене. Видение крайне странное. Он смотрел на самого себя, на раздевалку, шкафчик и динозавра одновременно с бесчисленного количества ракурсов. Это было нечто вроде объемного видео, снятого множеством камер, изгибающихся под неестественными, непривычными для человека углами.
— Нет.
Он не знал, как объяснить щелчок внутреннего переключателя, подавившего инстинкт самосохранения. Как описать неподконтрольные ему решения, который принимал перешедший на автопилот разум. К счастью, собеседник почувствовал его мысли, развел руками и понимающе кивнул.
— Знаете… Я тоже не могу с наскока объяснить, почему мы это сделали. Этакая попытка исправить непоправимое. Искупить собственный грех перед чуждым нам миром.
В сознании Амалицкого одна за одной стали вспыхивать яркие картины, которые он едва успевал оценить. Сначала гигантский город, плотно застроенный циклопическими шестигранными зданиями, освещенный тысячами огней. Над колоссальными постройками нависал усыпанный звездами купол ночного неба, по которому медленно плыли две луны.
Город исчез. Появилась просторная темная комната шестигранной формы. Толстые кабели тянулись от постамента в ее центре к стенам и поднимались под потолок. На постаменте, окруженном множеством светящихся экранов, стояла десятиметровая пустая капсула со стеклянной стенкой. Картина погасла.
Новое изображение. Капсула больше не пустовала. Ее наполняла мерцающая зеленая жидкость, в которой дрейфовал крупный темный силуэт. Внезапно фигуру окутала кровавая тьма. Уши пронзила какофония жутких, противоестественных, скрипящих и стрекочущих звуков, которые, будто суфлером, переводились в истошные вопли мужчин, женщин, дети. Все они кричали в агонии и ужасе перед чем-то неумолимым, неощутимым и безжалостным.
Снова картинка капсулы. На этот раз другой, наполненной багрово-красной жидкостью. Безликие силуэты, подобные его собеседнику, окружали объект, наставив на него какие-то предметы, на скорую руку превращенные сознанием в подобие автоматических винтовок. Картинка затемнилась.
В яркой вспышке появился безжизненный пейзаж. Под черным небом дымились вулканы на горизонте. Всюду сверкали молнии, метеориты разрывали черные облака и бомбили красно-коричневую пустошь. На поверхности обмелевшего черного океана, насколько хватало глаз, дрейфовали маслянистые капли коацерватов.
Чудовищный раскат грома привлек внимание Евгения. Огромный тонкий столб золотистого света озарил каменистую равнину. Почва на месте удара расплавилась. Столб исчез, под сводом облаков открылся исполинский портал. Секундой позже из него выпал объект, размеры, форма и цвет которого не поддавались точному определению. Загнанный в угол разум интерпретировал нечто как алую тьму, в голове зазвучали приглушенные вопли. Рухнув на землю, тьма растворилась, подобно рассеявшемуся туману. Прежде чем картинка погасла, Евгений заметил, что ущелье, образованное золотистым лучом, густо поросло гигантскими оранжевыми кристаллами причудливой формы.
Новая яркая вспышка. Снова вулканы на горизонте, но пейзаж изменился до неузнаваемости: океан пропал, появились горы. На черной почве то тут, то там поднялись незнакомые деревья.
Он ощутил запах крови, очень сильный и стойкий. Развернувшись к источнику, Амалицкий увидел тело крупного тероцефала — точно в той же позе, что и скелет на его рабочем столе в институте. Теперь он не сомневался: образ в его сознании — живая иллюстрация времен пермско-триасового вымирания.
Он ясно видел следы огромных клыков, но плоть зверя не ели. Из открытых разорванных челюстей вытекала струйка крови. Судя по неестественно расположенной голове, шею, очевидно, свернули. Пояс задних конечностей тоже вывернут. Животное растерзал не обычный хищник. Похоже, напавшее на тероцефала существо получало удовольствие от процесса убийства. Оно было не просто очень крупным и невероятно сильным. Его интеллект не уступал человеческому.