Тишину нарушил громкий топот. Вдали сломя голову мчалось стадо парейазавров, направляясь к едва различимой золотой точке портала. За стадом, быстро догоняя его, следовал неописуемый ужас — живое, меняющее облик, кипящее злобой и ненавистью алое облако, при одном взгляде на которое в сознании Евгения вновь зазвучали дикие вопли.
Картина погасла. Открыв глаза, Амалицкий снова очутился посреди пустоты, однако в его собеседнике произошли разительные изменения. Евгений не понимал, на что смотрит: формы существа не поддавались никакой земной классификации. Его размеры пугали, тогда как холодность бесчисленных голубых глаз успокаивала.
— Как я уже сказал, Евгений Александрович, я очень рад, что смог поговорить с вами. К сожалению, нам пора прощаться. Хорошо, что мы успели столько друг другу поведать. Давайте надеяться: что бы ни задумал Петров, он осуществит это и все поскорее закончится.
— Да уж! Давайте…
— Послушайте, Евгений Александрович. Должен сказать, что вы настоящий ученый. Вам есть чем гордиться. И пусть на первый взгляд мы бесконечно разные, на самом деле очень похожи…
VII
За камерой дезактивации находился небольшой зал. Мерцали красные лампы, светились ярко-зеленые указатели. Надписи слева и справа подсказывали дорогу к водозаборам. Петров, не думая, побежал в центральный проход, с табличкой: «Энергоблоки 1, 2».
Из колонок донеся синтетический голос:
— Немедленно покиньте комплекс! Распад реактора!
Виталий тревожно посмотрел на Петрова:
— Распад уже начался?
— Я не знаю. Система включает сообщение при критических показателях. Оборудование крепкое, даже при таких значениях может продержаться до получаса.
Через минуту они нырнули под створку гермоворот. В комнате управления за панорамными окнами высились две башни энергоблоков. У толстых стекол от стены до стены стояли консоли. Почти на каждом мониторе мигали красные восклицательные знаки.
Скользнув к центру консоли, Петров провел бейджиком по считывателю. Коротко пискнул сигнал, мигнул зеленый светодиод, на экране рядом появилось сообщение о предоставленном доступе.
Физик перешел к части консоли со значком охлаждения. Он сорвал печати с пластиковых крышек, поднял их дрожащими руками и всем весом налег на пульт, вдавливая две красные кнопки с надписью «Герметизация водзабора».
— Виталий, я готов! Иди к правому рычагу! В самом конце пульта. В большой красной рамке на уровне глаз.
Рычаг Виталий увидел сразу . Большой, тяжелый на вид Т-образный механизм. Опломбированный. Рядом горел красный светодиод. Надпись «Остановка водозабора» смущала. Едва ли это поможет снизить температуру реактора. Но Игорь Палыч похоже досконально выучил протокол на подобный случай. Не доверять ему нет никаких оснований.
— Нашел!
— Отлично! — Петров уже стоял у второго рычага в другом конце зала. — Приготовься! Опускаем на счет три. Раз. Два. Сейчас!
Пломба громко лопнула, когда Виталий рванул рукоять на себя. Она еле ползла, и лаборант поднатужился. С глухим стуком рычаг встал в новое положение.
Стены отозвались низким гудением. Стоило гулу затихнуть, как голос из колонок известил:
— Герметичность восстановлена! Угроза заражения отсутствует.
Виталий выдохнул. Неужели это все?! Победа!
— Было легче, чем я думал!
— Немедленно покиньте комплекс! Распад реактора!
Виталий потерянно посмотрел на стены, затем на Петрова. Тот опять колдовал над центральной частью консоли и, не глядя на помощника, велел:
— Беги к выходу, срочно! Дальше я сам.
— Мы же все сделали! Почему реактор не стабилизировался?!
— Мы отключили насосы. Теперь, даже если реактор шарахнет, заражения не последует. Вода не попадет в Истру, радиация в комплексе тоже сильно не распространится. Реактор — отдельная маленькая станция, которая автоматически герметизируется после распада. — Петров отвечал, не отвлекаясь от пульта. Руки быстро переключали мелкие рубильники, глаза сверялись с экранами. — У каждого из выходов всегда стоит по вагончику на случай эвакуации. Теперь беги, Виталий! Быстро!