Он зажмурился. Следом за вспышкой пришел оглушительный грохот. Вагон затрясся, стал заваливаться набок. Виталий попытался сохранить равновесие, схватиться за сиденье, но внезапно почувствовал полную невесомость, а потом удар. И наступила кромешная тьма.
ГЛАВА 13: ТОПЬ
I
Богдан поскользнулся на влажной лесной подстилке и рухнул в густо растущие хвощи. Выставив руки, он ощупал холодную, пропитанную водой почву. Рядом хлюпнуло — это приземлилось помповое ружье. После долгой погони охранник покраснел как помидор. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову.
Громко шлепая, к нему подбежал Аркадий:
— Вы в п-порядке?
Богдан хотел рявкнуть, чтобы тот не вел себя как идиот и удирал как можно скорее, но, увидев, что портала будто никогда не существовало, расслабился и тяжело вздохнул.
Схватив охранника за руку, юноша помог ему подняться.
— Жить буду.
Богдан закряхтел от боли в пояснице, которая, впрочем, прошла, как только он подхватил дробовик и распрямился. На разгоряченное лицо тут же посыпались тяжелые капли ледяного дождя.
Небо сплошь заволокли серые тучи. Казалось, падение этого свинцового одеяла останавливали только ненормально высокие деревья. Прямые и могучие, они напоминали хвойные, но у некоторых ветви начинались у самой верхушки и имели форму папоротника, у других торчали вовсе как попало, а их кора больше подходила бамбуку или хвощу, но никак не привычной сосне или елке.
— Вы меня извините, п-пожалуйста, но что нам теперь делать?
Богдан посмотрел на рыжего очкарика, не зная, что сказать. Вопрос действительно был хороший.
— Будем выбираться!
Как Богдан и думал, твердый краткий ответ был именно тем, что парень хотел услышать. Что ему нужно было услышать.
— Ты молодец. Кремень!
Аркадий непонимающе нахмурился.
— Говорю, хорошо держишься после всего пережитого. Мужик! Родители могут тобой гордиться!
И он пошел направо. Не потому, что знал дорогу, а потому, что оставаться на месте считал плохой идеей. Тем более, Аркадий хоть немного оживился. Пока пацан сохраняет боевой настрой, нужно уйти как можно дальше. Вероятно, они найдут путь назад, как нашел его тот инженер.
Холодный, мокрый, серый лес казался абсолютно безжизненным. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха живности в кустах. Все выглядело неправильным и враждебным. Десять минут плавного спуска по поросшему хвощами холму — и они попали в пугающую лощину. Вокруг теснились не то клыки, не то папоротники. Эти гигантские изогнутые конусы покрывала сочащаяся влагой морщинистая кора. Тут и там ее пробивали листья и закрученные длинные ветви, устремляясь ввысь.
В сгущающемся тумане среди ветвей поблескивали тонкие нити. Где-то они свисали бахромой, где-то были натянуты как струны.
К причмокиванию слякоти под ногами добавилось гудение, и оно становилось все громче. Аркадий продолжал механически шагать, незаинтересованно уставившись под ноги. Богдан же остановился, пытаясь определить источник звука.
В ту же секунду над ним пронеслись какие-то насекомые. Их было всего трое, но шумели они как звено вертолетов. Причудливые, отдаленно напоминавшие стрекоз, они ловко ныряли в лабиринте ветвей. Пара ярко-красных существ, размером с дрозда, гналась за сине-зеленым, крупнее их почти вдвое.
Зеленая особь села на дерево. За ним опустились красные и начали ползать вокруг, трепеща переливающимися крыльями. Зеленая взмыла и понеслась прочь, в глубину лощины. Красные полетели следом.
Чуть позже Богдан снова увидел красное насекомое. Угодив в паутину, оно бешено билось, пытаясь выбраться, но нити, похоже, были липкими. Внимание охранника привлекло создание, которое приближалось к добыче. Голубая, размером с кошку, гусеница, перебирая бесчисленными толстыми лапами, подползла к краю сети. Остановившись, она выстрелила в застрявшее насекомое двумя нитями из длинных отростков на голове и медленно двинулось к жертве.
Растительность в лощине становилась все реже. Странные деревья сменялись высокими, по пояс хвощами и папоротниками. Вдалеке блестела серебристая гладь, уходящая в обе стороны, насколько хватало глаз, впереди склон спускался к болоту, а еще через полсотни метров виднелась относительно сухая полоса черного песка. Тонкая линия пляжа отделяла заводь от бескрайнего океана.