— Значит, ты будешь видеть то, что должно видеть мое тело, но своим телом все равно буду управлять я и наоборот, — сказал Мэд. — Это что-то вроде теста на взаимодействие.
— Правильно, парень, — подтвердил голос. — И еще одно правило — падать нельзя, иначе вы автоматически проиграли.
— Что случится, если мы проиграем? — спросил я.
— Вы прошли очень далеко, поэтому я не стану вас убивать или что-то в таком духе, — казалось, что на этих словах владелец голоса улыбнулся. — Вы просто окажетесь в лесу около пирамиды, но потеряете воспоминания про испытание.
— Понятно, — Мэд подошел к игре.
Слева на право располагались линии по пять кругов размером чуть больше ладони — синие, красные, голубые, зеленые.
Так как вся пирамида и тоннели символизировали стихии, то было нетрудно догадаться, что эти кружки были как и самолетики на предыдущем этапе.
— Так начнем. Грей — правая рука — земля.
Было странно смотреть на себя со стороны, чужими глазами, однако все равно было не так уж и трудно приказать своему телу сесть на корточки посреди на красные и голубые кружочки и коснуться второго зеленого кружка правой рукой.
— Очень непривычно, — все же прокомментировал я.
— Алекс, левая нога, земля. — продолжал голос.
Я сразу заметил, что Мэду тоже было непривычно и странно видеть свое тело со стороны, а управлять им как бы на расстоянии.
Садиться напротив своих глаз в чужом теле... Собственное лицо так близко, ощущение будто выглядишь в зеркало. Протягивать ногу за тело друга, в четвертый круг от «верхней» полоски, снова наблюдая все чужими глазами.
— Грей, левая нога, вода.
Я все еще смотрел на себя из чужого тела. Осторожно двинул ногой назад и приземлил ее на предпоследнем синем кружке.
— Алекс, левая рука, земля.
Мэд неуверенно поставил ладонь на третий зеленый круг.
— Грей, левая рука, огонь...
Команды продолжали меняться, но спустя пару кругов мы немного привыкли.
Постепенно позы менялись.
Через шесть ходов я уже практически лежал на спине: руки — левая — на четвертом сверху синем, правая — на третьем сверху зеленом, нога левая на втором красном, а права на первом голубом. Мэд мучился с твистером рядом со мной: его левая рука была на четвертом голубом, правая рука — на третьем синем, левая нога на втором сверху зеленом, а правая нога на первом синем кругах.
Потом старик, чьего голоса мы слушались в этой игре, казалось, специально стал тянуть, оставляя нас как можно дольше в неудобных позах. А с двадцатого хода скорость команд наоборот стала расти.
— Последний ход. Алекс, правая рука, голубой.
Мэд уже достаточно быстро занес руку за мою спину, и наконец зрение вернулось в наши тела.
— Ну что ж, — голос слегка повеселел, и теперь звучал более бодро. — Вы прошли это испытание, ребята. Спасибо, было весело.
После этих его слов мы тупо завалились на поле. Это было быстро и непривычно...
— Знаешь, ни ветер, ни летающие над пропастью камни, ни странные самолетики над головой... Черт, даже черный ошейник и прикованные руки не изматывали меня так, как детская игра твистер...
— Согласен, — я прикрыл глаза и улыбнулся.
— Почему улыбаешься?
— Думал, будет намного сложнее.
— Со следующего задания будет, не переживай, — Мэд поднялся на локтях, а через пару секунд и вовсе встал с игрового поля. — Ладно, хватит прохлаждаться, возможно, мой брат уже прошел испытание огня, нам нужно идти дальше.
— Встаю, встаю, — я нехотя поднялся с площадки и обратился к голосу. — И что теперь?
— Используйте свою память, найдите в этой комнате дверь и идите дальше, — сказал голос. — Удачи.
Мы осмотрели комнату вдоль и поперек, но так и не нашли никакого намека на двери — стены были абсолютно гладкие.
— Так, еще раз... — я сел на игровое поле с кружочками, по которым мы еще минут двадцать назад играли. — Он сказал, что в этой комнате можно найти двери, используя память.