Выбрать главу

Марат смотрел на экран и не понимал. В голове была ватная пустота. Сегодня было 14 марта. Завтра. Завтра, сука, он должен был умереть по версии этой гребанной системы. Он тупо уставился на Аню, потом снова на экран. Попытался перезагрузить страницу, ткнул пальцем в монитор, думая, что это глюк, сбой в программе, месячные у машины. Но данные не менялись, висели перед глазами, как приговор. Он нервно хмыкнул, пытаясь обратить все в шутку, в идиотский розыгрыш цифрового мира. Сказал, что система ошиблась, бывает, зависло что-то, глюкануло, блядь.

Но Аня смотрела на него серьезно, даже как-то испуганно, зрачки ее расширились, в них плескался животный страх. Она тихо ответила, что система не ошибается. Она так устроена, как анус, который знает, когда ему сжиматься, а когда разжиматься. В ней нет случайных сбоев, нет места ошибке. Если написано «умер», значит, по данным всех датчиков, всех отчетов, всех сканирований, он перестал существовать, испарился, превратился в статистическую единицу. Это значит, что завтра, когда он придет продлевать карту, его просто не увидят в системе как живого. Его сканер не увидит, палец не считается, глаз не распознается. И не продлят. Ничего не продлят.

Марат не поверил. Не мог поверить в такую хуйню. Решил, что она слишком доверяет машинам, этим бездушным железкам. Он вышел из архива, хлопнув дверью, и направился на биржу труда, которая работала до восьми вечера. Там, как всегда, была дикая очередь. Люди сидели на корточках в коридоре, стояли, прислонившись к стене, лежали на полу, перегораживая проход. Воздух был спертый, пропитанный запахом немытых тел, дешевого курева и той особой, концентрированной тоски, которая скапливается только в местах скопления приговоренных. Марат занял очередь и простоял четыре часа, наблюдая, как перед ним тасуют человеческие жизни. Когда его номер наконец высветился на табло, он подошел к окошку. Оператор, женщина лет пятидесяти с уставшими, пустыми глазами, похожими на две засранные дыры, даже не взглянула на него. Она просто считала его карту, провела ею по считывателю, тускло блеснувшему в неверном свете лампы, посмотрела в монитор, и ее лицо на секунду оживилось, выражая удивление, смешанное с брезгливостью, будто она увидела червяка в собственном обеде. Потом она перевела взгляд на Марата и равнодушно, как автомат, выдала:

— Вы умерли. Продление невозможно. Следующий, пожалуйста.

Марат начал спорить, доказывать, орать, что он живой, вот он, стоит перед ней, дышит, срет, имеет член, в конце концов! Он повысил голос до визга. Оператор, не слушая, с каменным лицом, нажала кнопку под столом, красную, как девственная плева. Через минуту подошла охрана — два дюжих парня в серой униформе, с плоскими, ничего не выражающими лицами, как у клонов. Они вежливо, но настойчиво, профессиональными захватами, взяли Марата под руки и вывели на улицу, под мелкий холодный дождь, который уже моросил с неба. Социальная карта перестала работать. Намертво. Его коммуникатор, который он носил в кармане как мертвый груз, как память о прошлой жизни, показывал отсутствие сети — зона бесплатного интернета для него закрылась, захлопнулась, как пасть сытого крокодила.

Марат, ошеломленный, мокрый, продрогший до костей, побрел обратно в архив, чувствуя себя полным идиотом. Но Ани там уже не было. Ее рабочее место опустело, монитор погашен, стул задвинут. На столе, среди бумаг, одиноко, как последний свидетель катастрофы, лежала та самая книга — «Идиот». Марат машинально взял ее в руки, чувствуя под пальцами прохладную кожу переплета. Книга была тяжелая, наполненная чужими мыслями и судьбами. Он открыл ее, и она сама, словно по мановению неведомой силы, раскрылась на том месте, где в страницах было аккуратно, скальпелем, вырезано прямоугольное отверстие, похожее на маленькое окошко в другой мир. В этом тайнике, уютно устроившись, лежала небольшая черная флешка, похожая на крошечный, уснувший член.

Марат оглянулся. В коридоре никого. Тишина, только где-то далеко капает вода из неисправного крана. Он прошел в ту самую подсобку, где они смотрели его данные. Компьютер все еще был включен, гудел, приглашая заглянуть в свое нутро. Он воткнул флешку в USB-порт, и та вошла с легким, почти интимным щелчком. На экране открылась папка с одним-единственным файлом. Текст был озаглавлен сухо и официально: «Инструкция по восстановлению статуса для лиц, признанных умершими ошибочно». Марат начал читать, впившись глазами в монитор. Текст был сухим, канцелярским, написанным языком, от которого сводило скулы. Там описывалась процедура апелляции, долгая, мучительная и унизительная. Первым и главным пунктом, выделенным жирным шрифтом, значилось: