Часть 1. В Индии. Глава 1. Намасте!
Глава 1. Намасте!
Большой чёрный тубус лёг на стол.
– Что у вас там? – по-английски ровным голос спросил работник стамбульского таможенного контроля.
– This is wallpaper, – немного волнуясь, ответила Лена.
Это была её идея привезти на индийскую свадьбу непременный атрибут русской – стенгазету с двумя сердечками в стиле «Саша + Маша = Любовь». О том, что стенгазета на фоне кришнаитских плясок будет смотреться как омар в борще, Лена не подумала. Или что вообще возникнут проблемы с доставкой необычного груза: не каждый день тетеньки провозят в аэропорту стенгазеты. И Боря как один из директоров аэропорта об этом не мог не знать. Но Лену, весь день провозившуюся с бумажным клеем, переубедить было невозможно. Более того, мы советовали ей сложить оба листа ватмана вчетверо и убрать на дно чемодана – чтобы потом разгладить утюгом, если что, – но художника испортить своё детище невозможно заставить, и свёрнутые стенгазеты была бережно вложены в тубус как художественное полотно. На вывоз которого, между прочим, тоже требуются документы. Но если в российских аэропортах к Ленкиному художеству отнеслись снисходительно, то в Стамбуле с подозрением.
– It’s like a wedding comics, – поправила я Лену.
Было бы странно, если бы индус не захотел посмотреть на этот «свадебный комикс». Когда мужчина развернул обе стенгазеты, сначала тень удивления, смешанного с любопытством, промелькнула на лице.
На первом листе в окружении миллиона разных наклеек красовалось несколько фотографий русской невесты Татьяны и индийского жениха Рохана. Изображения демонстрировали кармическое течение времени – с детства до момента знакомства. Идею подсказал сам Рохан, когда во время сватовства сказал, что он и Татьяна уже были женаты, только в прошлой жизни, а в этот раз МГУ свёл их снова.
Второй лист был заполнен частично, в основном мелкими наклейками. По задумке Лены, гости на свадьбе должны были здесь оставить свои автографы с пожеланиями молодой ячейке общества.
Турок, прищурившись, склонился над аляпистым свадебным комиксом. Я в очередной раз прокляла сложный маршрут с пересадками из-за каких-то несусветных проблем Ленкиных родственников. А ведь могли бы вылететь спокойно из родного Домодедово прямым рейсом. Так нет же – надо было завернуть сначала в Питер, потом лететь до Стамбула, где кому-то надо было кое-что передать по работе – и снова на борт.
В этой ситуации интересно было одному Солнцеву, который не ездил с семьёй дальше Крыма. Мы же с Борей и двенадцатилетним Марком, по прозвищу Марусич, младшим сыном Лены, – ворчали втроём. Пока Солнцев радостным спаниелем бегал по этажам аэропортов и приносил нам какие-то вкусные мелочи, журналы, чтобы сбить наши скорбные мины с лиц. Да и в самолёте, казалось, его не укачивает. Капитан по-детски восхищался видом облаков сверху, даже не допуская мысли, что просвистеть через эту красоту топориком вниз не настолько весёлое дело.
– What’s this one? – спросил турок сурово, тыча пальцем в один из многих жёлтый смайлик рядом с фотографией будущей невесты.
– This is smile, – прошептала Лена, замечая наши переглядывания с Борей и каменную маску, сменившую вежливую улыбку, на лице таможенника.
– Наклейка… Я не знаю, как это по-английски… Борь?
– Sticker, – вздохнул Боря. В этот момент он уже был готов попросить выбросить в корзину злополучный бумажный багаж.
Турок тем временем подозвал коллег, один из них колупнул ногтём смайл и засунул в рот. Надо было видеть глаза Лены:
– Борь, чё они делают? – упавшим голосом спросила она.
Откуда ей было знать, что эти весёлые кругляшки похожи на известную профессионалам-криминалистам ЛСД радость в виде марок. И что теперь выхода два: ждать, пока турки окончательно не удостоверятся, что это всего лишь детские наклейки, либо срывать смайлики с «мясом», бумагой. На оба варианта требовалось время. За три года работы мы с Борей научились понимать друг друга без слов, поэтому молчали, теперь даже опасаясь переглядываться, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух: «Это не ЛСД!»
Турок наконец распробовал клей и, вытащив изо рта, бросил побледневшую наклейку в корзину с экспроприированными предметами у других пассажиров. Потребовалось ещё минут десять переговоров, в которых Боря разрешил выбросить этот «факинг» комикс в мусорку, если он вызывает сомнения. Тогда подозрительный турок ещё и собаку привёл, которая, роняя свои сопли на фотографии молодожёнов, обнюхала бумагу. Ничего не нашла, конечно.