Но Вы, увлеченный своими миражами, не видите картины, возникшей в глубине Вашего замка: пара двух призраков кружится под музыку, плывущую из-под купола…
*****
– Что с нами не так? Что с тобой или мной неправильно? – спросила я, уже одевшись в джинсы и лёгкий свитер, у Алтарёва, вышедшего из душевой, словно побитая собака, с опущенными голыми плечами, вокруг бёдер – кое-как запахнутое полотенце.
И он снова опустился на колени:
– Прости, я идиот и, хоть чем поклянусь, я не хотел!
Я подхватила сумочку, сгребла со столика телефон, с кровати браслет и швырнула их внутрь, резко дёрнув замок.
– Ты куда?
– Есть хочу,– мрачно всунула ноги в ботинки, заправила шнурки внутрь, не завязывая, чтобы не задерживаться в номере ни на минуту.– Ложись спать без меня. И встань с колен, выглядишь убого.
За дверью, ведущей в номер, где разместились Боря и Николай, слышался бубнёж. Опять Боря рассказывает что-то. На мой стук открыли быстро. Увидев меня, шеф вскинул руки, приглашая к импровизированному столу. С салом, порезанным на целлофановом пакетике, хлебом и чем-то ещё. Я вошла, не отвечая на приветствие Бори, подошла к столу, сделала себе бутерброд, наложив между двух обнаруженных пури* всё, что было подходящего, включая кусочки сала, надкусила, остаток завернула в пакет и убрала в сумку. Боря в шоке созерцал грабёж, однако, чувствуя неладное. Попытался схватить меня за руку, но я резко отдёрнула.
Солнцев молча ждал, пока я скажу:
– Сейчас. Поторопитесь, пожалуйста.
– Извини, друг, дело неотложное, – капитан дотронулся до плеча пьяного Бори, подхватил свою куртку с вешалки и вышел за мной.
– Да вы охренели, блин, все,– расстроено сказал Борис нам вдогонку.
Кивая и здороваясь со всеми встречающимися, мы вышли из отеля. Всего в трёхстах метрах от нас где-то там, в темноте, разбиваемой светом редких уличных фонарей на берегу, дышал океан. Мы договаривались, что после ужина пойдём к нему, но, видимо, планы изменились не у меня одной. И всё же, проделав половину пути, молча, мы встретили Лену, Марусича в компании новобрачных. Они поздоровались с нами, и Рохан предложил проводить до океана, но я вежливо отказалась, сказав, что хочу записать на диктофон звук, чтобы лучше спать.
– А где Боря? – спросила нас вдогонку Лена.
– Пьёт,– махнула я рукой, не будучи уверенной, что меня услышат.
В животе заурчало несмело, и я полезла за снэком.
– Могу я спросить вас? – выждав ещё минуту, спросил Солнцев, наверное, решив, что жующая я более располагаю к разговору.
– Нет. Вас это не касается, извините, – и моментально стало стыдно.– Вы были правы.
– Когда же?
– Когда осуждали меня.
– Это когда я вас осуждал?
– Когда смотрели на меня, – пожала плечами.
Под ногами кончился асфальт и мягко запружинил песок.
– Вы правы, это не моё дело, – подумав, согласился Николай.– Что собираетесь делать?
Я дожевала кусок и потянулась за бутылкой воды, которую купила в аэропорту и забыла про неё:
– Пока буду разбираться с дневником, а там посмотрим, – выпила полбутылки, только почувствовав жажду. – Я соглашусь на предложение майора Луки. Не хочу возвращаться к Боре. Вообще ни к кому не хочу. Пойдете со мной?
Спросила и сама поняла, насколько это прозвучало грубо. Как вопрос, на который нельзя ответить «нет».
– А я вам зачем? – усмехнулся Солнцев.– Для коллекции?
Я поражённо остановилась:
– Для какой коллекции? – повисла неловкая пауза. Вопрос остался без ответа. И напускная грубость, и храбрость разом схлынули.– Возвращайтесь в отель. Я вас не держу!
Пошла к прибою и луне, зависшей над заливом, а Николай остался стоять. Конечно же, меня прорвало первой. Я обернулась и, не обращая внимания на силуэты редких гуляющих, крикнула:
– Я ненавижу вас всех! Вы ничего не создаёте! Вы не можете ничего создавать для других! Вы умеете только разрушать! Чего вы все от меня хотите?!.. Вы даже этого не можете понять, что вам от меня нужно! Проваливайте из моей жизни на все четыре стороны! – вывалив всё накопившееся ни в чём не повинному Солнцеву, я повернулась к океану и, пиная в гневе песок, пошла на шум прибоя. Хватило ненадолго, желание порвать, уничтожить, убить никуда не ушло, а только крепло. Остановилась, чтобы заорать. – Ар-р-р!