– Оу, ты собрался поговорить с океаном, ну что ж, не будем тебе мешать, – и попробовала было взять Солнцева под руку, но меня резко развернули.
– Я согласен, – мрачно сказал Алтарёв, поблескивая линзами очков. Нацепил их, как обычно, в тёмное время суток, страдая от куриной слепоты. А может, зная, что меня заводит этот серьёзный профессорский вид. Ну и потом, очки Алтарёву шли на уровне «безумно брутально». Жалко, что я была слишком сердита на него, и эта маленькая деталь была замечена и проигнорирована.
– Тогда договаривайся с океаном. Или кто тебе нужен? Золотая рыбка, Сатурн?..
– Нептун, – поправил Солнцев, уже отойдя от нас на несколько шагов.
– Иди к чёрту! – огрызнулся Алтарёв в сторону.– Я согласен на психотерапевта, шамана, гуру – один хрен, к кому ты меня потащишь. Но терять я тебя не хочу. И я сам хочу разобраться в этом дерьме, которое происходит в моей голове.
*****
День спустя.
В своём свадебном сари, красном, украшенным золотой вышивкой, Татьяна-Танья выглядела потрясающе. На ножке позвякивал золотой браслет; кожа лица и рук, по локоть разрисованных замысловатыми цветами, была натёрта каким-то особым мерцающим кремом. Всё это делало простую русоволосую русскую девушку похожей на индийскую богиню, изображение которой висело чуть ли не в каждой комнате. (Возможно, это были разные богини, я пока ещё в тонкостях индуизма не разбиралась).
Разумеется, все невесты мира прекрасны, но выплеснувшаяся на нас буквально с порога аэропорта Индия уже начала менять наше туристическое восприятие происходящего.
– Красиво. Но в белом покрасившее, разве не? Неужели нормального русского пацана не могла найти? – ворчал себе под нос консерватор Боря, наливая виски. Бухтел он, надо сказать, постоянно. И пил тоже.
Его злили платные дороги, на которых наш водитель вынужден был останавливаться и оплачивать пропуск. Попутный пейзаж вызвал немало критики: придорожные канавы местами казались наполненными вонючей жижей, рядом валялся мусор. В центре города, как и положено, была чистота, зато за официальной границей туристического центра вид кардинально менялся.
Злило то, что на нас хотели заработать все, кто мог, и непременные чаевые за услуги выпрашивали все абсолютно. Лена молча отдавала рупии и терпела возмущения брата, главного спонсора в семье. За первые полдня, проведённые в процессе осмотра достопримечательностей Пури в том числе, вдруг ставший занудным Борис вынес мозги всем нам, кто был в восторге от новых впечатлений.
И только к ужину обнаружилась причина хандры – Боря оголодал. Вальяжно бродившие по улицам коровы навевали мысли о шашлыке и мясном рагу. И, хотя нас достаточно сытно накормили остро приправленным обедом, настроения ворчуну это не добавило. Мужская натура российского питекантропа требовала убить мамонта, а сало, которое Боря привёз, подозрительно быстро заканчивалось из-за перекусов между завтраком и обедом, обедом и ужином. Причём сало ел даже Марус, который, по закону подлости, презирал его в домашних московских условиях. Возможно, за компанию кто угодно удавится, но постепенно мужчины согласились: хотелось борща, со сметаной и чесноком. И рюмку водочки чтоб обязательно с солёным огурцом. «И стол накрыть триколором да рисунок берёзки поставить не забыть», – съязвила я. Ну, правда, будь у меня возможность, я бы им картошки хотя бы нажарила, только кто бы дал это сделать в высококлассном отеле?
Вторую половину дня мы прихорашивались. Тело Татьяны покрывали росписью хной – менди, и мы с Леной тоже напросились на боди-живопись. Правда, не решились подставить лицо, зато на руках теперь у нас красовался арт-оберег на счастье.
Точкой над «и» в подготовке к празднику стало бинди (тилаки) – это такая красная точка, которую рисуют на переносице. Я с любопытством смотрела, как Навия, мать Рохана, приклеивает бинди-стикеры на лоб Лены и Татьяны. А затем Навия подошла ко мне.
– А разве можно клеить незамужним? – спросила я по-английски.
– Конечно, можно, – и Навия объяснила, что эта точка на лбу символизирует восход. Жена Сурьи этой точкой приветствовала своего мужа.