Красивая мускулистая спина была обезображена большим крестообразным швом между лопаток. Солнцев не услышал или не захотел обращать внимания на моё «ого» и скрылся в душевой. Мудрому примеру последовала и я, решив довести задуманное до конца.
– Ну вот, а я уже обрадовался, подумал, что ты решила вспомнить обо мне, – притворно пожаловался Боря, раскупоривая бутылку виски, купленную в баре.– Будешь?.. Ах да, тебе же нельзя… Всё кувырком…
Налил себе на дно бокала виски и присел рядом со мной на кровать, приобнял рукой за плечи:
– Приходи лучше сама ко мне, пусть твой мент хоть раз в жизни как король поспит. В гордом одиночестве и крутом номере.
Я убрала мужскую руку с плеча:
– Борь, ты же понимаешь, что нельзя всего иметь сразу. Всё хорошее, к чему мы привыкаем, рано или поздно заканчивается. Нам тоже надо остановиться.
Мы помолчали, разглядывая матовую поверхность выключенного телевизора напротив кровати.
– Ты меня хоть немного любила? – с горечью спросил шеф, глотнув виски.
Я вздохнула и посмотрела на него:
– Ну а ты сам как думаешь? И самое время стать друзьями, пока не поздно. Кстати, спасибо за твои слова тогда, по телефону, ещё раз. На счёт поддержки, но я думаю, что сама справлюсь. В «Домодедово» не вернусь, прости… Мне тут работу предложили, пока не знаю, соглашаться или нет. В крайнем случае уеду к маме.
Боря махом выпил оставшееся в бокале и встал, чтобы снова налить.
– Знаешь, а ведь Янка стала меня подозревать. Заметил: нюхает одежду, прислушивается к разговорам, пыталась код на телефоне взломать… Эх, славное время было раньше, а сейчас – старею… На следующий год уже сороковник
– Любовница тебя моложе и счастливей и раньше не делала. Так что ничего не изменилось, – флегматично заметила я. Как ни странно, но тональность жалоб Бориса была мне понятна: самой казалось, будто старая, комфортная и безопасная жизнь уходит, а на смену ей чёрт-те что…
Шеф вдруг резко отставил стакан и встал передо мной на колени, обнял их:
– А давай последний раз, а? Прощальный.
Я вздохнула и ответила твёрдо, глядя в глаза:
– Нет. Я тебе не проститутка, чтобы так прощаться. Зачем ты сейчас это делаешь – оскорбляешь меня?
Боря резко встал, снова схватил бокал, и вдруг рассмеялся:
– Шурик, вот за это я тебя и люблю – не мямлишь, а сразу – в лоб! – качнул бокалом в мою сторону.– Твоё и твоего ребёнка здоровье!
– Спасибо, – проворчала.– Ты решил сегодня накидаться с горя?
Шеф опять сел рядом, только отодвинулся так, чтобы иметь возможность созерцать меня:
– Я даже не знаю, спишь ты со своим ментом или нет. И меня злит, что возле тебя постоянно какие-то мужики. Свободные… ка-ляны… красивые…
– Не сплю я с капитаном, а ребёнок, чтоб ты знал, от Алтарёва. Но ему это как раз знать не обязательно, понял?
– Понял, – детским голосом передразнил Боря, входя в стадию пьяного веселья.
И снова пауза. Во время которой ясно послышались приближающиеся в коридоре шаги и тишина. Кто-то нас собрался подслушать, и я даже знала, кто. Поднялась резко.
– Спасибо, что не отказал. Пойду я за вещами. Тебе помочь собрать вещи? – махнула рукой на разбросанную по комнате одежду.
– Не, я сам, – икнул шеф, – соберу… И ты это…
– Что?
– Не ешь сама тут на улице всё подряд… и менту своему скажи. Я прошлый раз сожрал какой-то местный копальхем, думал, в Ганге и того… бульк… – Боря перевёл тяжёлый взгляд с бокала на меня, – иди… я щас… в туалет только схожу.
Я покачала головой и подошла к двери, взялась за ручку. Торопливый шорох в коридоре показал, что кое-кто с длинными ушами ретировался.
Вернувшись с чемоданом, подёргала дверь – закрыто. А внутри номера еле различимый храп.
– Борис! – постучала по двери.– Ты мне обещал!
Тишина в ответ.
– Зараза, чтобы знал, если бы у меня был файербол, я бы сейчас тебя ушатала!.. У! Алкоголик! – пнула ногой в тапке дверь.
– А что такое? – тут как тут выглянула Лена из соседнего номера.
– Ничего. Поменяться хотела, – буркнула я, собираясь развернуть чемодан.– Борис мне пообещал перейти к Николаю, а мне освободить свой номер. И уснул. Извините, если побеспокоила вас.