– Ты… как?.. – еле выдавила из себя, Алтарёв пожал плечами, мол, сам не знаю, стреляли…
Немая сцена, очевидно, была настолько громкой, что неподалёку открылась дверь в номер Елены, и она сама выглянула оттуда, почувствовав интересное происходящее нутром любительницы сериалов. Её я заметила боковым зрением, будучи не в силах отвести взгляд от переминающегося на коленках жениха, делающего попытки заползти в этом же положении в номер. Я шагнула назад, запнулась о собственный чемодан и припечаталась бы затылком об пол, если бы не молниеносная реакция Алтарёва. Он успел схватить меня за поясной узел на халате и замедлил падение – моё, но не своё.
Мы лежали на полу номера, и по-прежнему не было слов. Выпавшая изо рта роза зацепилась за рубашку и застряла между нами, упираясь мне в раздвинувшийся на груди халат. Алтарёв медленно перевёл взгляд от ложбинки на моё лицо:
– Привет, – сказали губы, приближаясь.
– Привет… – и мои накрыло поцелуем.
В те минуты мы продублировали сюжет знаменитого ванкуверского фото – боль от последствий падения и обезболивающий поцелуй в присутствии свидетелей. Возможно, мы бы зашли дальше, но, почему-то не в силах была повернуть голову, и всё тем же боковым зрением увидела остановившиеся в метре от нас волосатые ноги в белых тапках. Алтарёв почувствовал моё замешательство, повернул голову… Поднял её…
– **ля, и ты тут?
Мы кое-как поднялись с пола, я – с негромким стоном, потому что, очевидно, во время падения и рывка моей шее знатно досталось. Сергей, это было видно, не мог выбрать, то ли ударить Солнцева, то ли броситься мне помогать. За меня сказал третий свидетель – Боря, в белом халате и с зубной щёткой в руках, словно он с Николаем играли в «Зеркало». Даже на его подбородке точно так же белело пятно от зубной пасты:
– Брейк! – а за спиной Бори маячили любопытные Лена с Марусичем.
Мой живот буркнул, требуя перемирия и завтрака по расписанию:
– И мы хотим есть, – я виновато подняла брови.
*****
Это не было индийское кино, простоватое и с заранее предсказуемым сюжетом, в котором всё было однозначно и понятно: вот два главных героя, и они любят друг друга, а вот – злодеи, которые пытаются помешать счастью двух влюблённых. Фильм, в котором всё обязательно должно было закончиться хорошо.
Но в нашем случае мы участвовали в сумасшедшем водевиле «Мулен Руж!», где я была, по всей вероятности, куртизанкой Сати, вокруг которой вились потенциальные любовники. Восклицательный знак в названии вопил истерично и выделывал немыслимые па. И Елена, которая отчасти понимала происходящее, со стороны готова была проголосовать за справедливое распятие «бляди», которая крутит бедными мужиками, как хочет. А я… Мне было волшебно – иначе и не опишешь, если не слушать забившуюся в темнейший угол души Кассандру о том, что сказка закончится раньше, чем мы вернёмся в Москву. Я позволила себе окунуться в состояние «Ура! Я принцесса!», и даже вина перед Солнцевым была очень робкой, задавленной моим фонтанирующим счастьем.
Боря пил. Его походная фляга Аладдина чудесным образом постоянно оказывалась наполненной виски. И оттого бывший любовник шутил беспрерывно, порой смешивая шуточки от плюс шести до плюс двадцати одного, В этом диапазоне юмора смешно было одному продвинутому подростку Марусичу, находящемуся на границе детского и взрослого миров.
Например, Борины шуточки про копальхен. К концу дня за одно только это слово список желающих придушить главного шута увеличился до шести человек, Рохан оказался единственными, которому понравилось слово и трактовалось, как, примерно, слово «Ого!» Эллочкой Щукиной – каждый раз по-разному, но всегда с синонимичным значением чего-то очень вкусного.
Историю про нямку, столь любимую северными народами, – труп оленя, которого затолкали в болото, чтобы он там сохранялся и напитывался трупными ядами для особого аромата, – Боря не перевёл Рохану. Как и случай с толпой заблудившихся русских исследователей, отравившихся насмерть копальхеном, и оставшегося в живых местного жителя, организм которого с детства привык к трупным ядам. Вместо этого Рохану была рассказана другая история, совершенно противоположная. И в этом был весь Боря.