Лена наивно полагала, что её брат таким образом выпускает пар, вырвавшись с работы, красуется перед нами или же просто показывает свою пьяную натуру. Меня это варьете не обманывало: Боря горевал и скрывал горе, как мог. Ведь его недавняя любовница-друг сегодня бесстыдно позволяла себя лапать другому.
Алтарёв, которого я по привычке называла прилюдно по фамилии и только наедине Сергеем, единственный без смущения наслаждался нашей мелодрамой, так же зная о подноготной Бориного веселья и выказывая плохо завуалированное пренебрежение в сторону мента, оставившего дома своё табельное оружие и поэтому превратившегося в робкого лузера на отдыхе.
Да, наши с Сергеем поцелуи и объятия были искренними, когда мы оставались наедине, а вот на публике меня демонстративно обхаживали, завалив ненужной заботой: «Пить хочешь, любимая? Сейчас открою бутылку… Не уходи далеко – потеряешься… Не стой здесь – сквозняк, тебе нельзя… Не ешь это, видишь, индус грязными руками положил… Другие едят? Ничего, пусть едят. А тебе нельзя. Наша малышка против!» Сначала, конечно, был «сын», но после моего намёка на неопределённость этого факта, Алтарёв думал недолго, согласился, и теперь был единственный вариант – дочь. «Богинька…»
Кстати, про богинек. Про то, что бабушкин дневник поддался расшифровке, до сих пор знали только двое – я и Николай. В единственную случайную минуту, когда мы оказались рядом, я шёпотом извинилась за поведение Алтарёва и попросила помочь, если вдруг ночью будет возможность поработать над дневником. Мое Солнце сдержанно кивнуло. Казалось, его вообще ситуация не касается. Я видела лёгкое осуждение, но и мудрое решение не лезть в чужие дела, пока не попросят. Мне бы такой уровень дзена, как у Солнцева, не помешал: я чувствовала, что всё сильнее и сильнее увязаю в… Страсти? Любви? Нежности? Нет, нежности не было – только чувство эгоистичного счастья без оглядки и стеснения.
Бабочки продолжали порхать. Необычное чувство, будто что-то щекочет изнутри, и оттого хочется постоянно смеяться и парить. Вот бабочки замирают – и сладко сжимается сердце: Сергей заглядывает мне в глаза, кладёт руку на мою талию и притягивает к себе. И кажется, что сердце готово разорваться, разбрасывая салютом искры счастья. Я ловила себя на мысли, что во время наших поцелуев отключается чувство времени и слух.
Из-за нас пятнадцать минут ждал таксист и занявшие места в семиместном бусике остальные члены нашей команды. А мы с Алтарёвым всего лишь поцеловались, уходя из номера, – и забыли обо всём, даже об общем уговоре поторапливаться, чтобы успеть всё посмотреть. С великим трудом удалось преодолеть желание остаться в номере до возвращения путешественников: какой-такой Тадж-Махал? Зачем нам мавзолей с двумя мумиями, если МЫ живы, и НАШИ сердца требуют огня?
По дороге, занявшей около трёх часов, лёгкая дискуссия по поводу мест для посещения немного отвлекла нас от взрослых желаний. Времени посмотреть всё, что находилось в пределах географической Агры, у нас, разумеется, не было. Рохан предупредил об этом и посоветовал заранее определиться с программой. Боря пошутил, что если бы он был главным тур-оператором страны, то обязательно нашёл бы способ отключить Интернет: ужасно ехать куда-то и заранее знать, что тебя там ждёт. И, поскольку в нашей компании было всего две женщины, то джентльмены благодушно разрешили сделать выбор нам. Я не хотела ехать на Тадж-Махал. На вопрос почему, ответила как настоящий шовинист от истории:
– Не хочу смотреть на наследие могольской империи. Сколько в ней настоящей Индии?
Рохану перевели, и он засмеялся одобрительно, пообещав, что в Пури мне точно понравится.
– А как можно приехать из Индии и не привезти фотографии Тадж-Махала? – отпарировала Лена, убив всех железной логикой. Но поскольку Лена вообще являлась первопричиной нашей свадебно путешествующей кампании, то все благоразумно согласились.
Ну а мне разрешили выбрать из списка любое место: Красный Форт, мёртвый город Фатехпур Сикри, сад Рамбах, мавзолеи двух мусульманских императоров или заповедник с дикими животными. Слонов ещё успеем потрогать, решили мы с Марусичем, парками нас не удивишь, а одного мавзолея за глаза хватит, поэтому мы выбрали… Конечно, мёртвый город. Одно название заставило загореться мальчишечьи глаза, и мы с Марусичем даже обменялись «пятёркой» от радости, что наши желания совпали. Рохан пообещал завести нас ещё и в Красный Форт, если мы успеем, так что довольными остались все.