Прошёл год, затем второй… Боря ждал второго ребёнка, на сей раз мальчика, и успевал по всем фронтам – обеспечивал жену и тянул меня за руку вверх по карьерной лестнице. Через полтора года работы в аэропорту он отправил меня на курсы, и после них я перешла непосредственно под начальство Бориса, оказавшись на досмотровой площадке.
Я помогала любовнику подбирать подарки для жены, пожалуй, заботилась о ней больше, чем стоило воровке. Но для Бори эта ситуация была вполне комфортной: я не предъявляю претензий, жена свято верит в верность супруга, почти всегда ночующего дома и стабильно приносящего зарплату да знаки внимания.
Для экономии времени, едва я закончила вуз и устроилась на работу, Боря подобрал квартиру ближе к его району, фактически в четырёх кварталах. Пока нас устраивало всё. Я по-прежнему не чувствовала особой испепеляющей любви, а секс – так решила – это не высокое чувство, а яичница, которую иногда хочется на завтрак. Главное в этом вопросе – не чувствовать себя голодным.
О существовании Борюсика знала только Лара, любимая двоюродная сестра, мама – только догадывалась. И обе вздыхали: первая, потому что сама никак не могла определиться с личной жизнью, мать – уже прошла этот путь и желала мне лучшей участи, воспитав меня без отца-«козла». Уже и внуков бы ей не мешало для разнообразия скучных выходных, но детей я пока заводить не собиралась. Неохота. Вот выйду замуж (когда-нибудь), тогда и поговорим.
Мои ленивые мысли ни о чём прервал Боря, о присутствии которого в квартире я почти забыла:
– Да-а? – слышно было, как Борюсик нахально отвечал кому-то, мне позвонившему, – Ла-а-а-рочка, я очарован вашим неземным голосом… Был на вашей последней премьере, не осмелился подойти… Конечно, сейчас дам трубочку…
Просунулся в ванную и объявил счастливо:
– Это Ларочка!.. Ну, познакомь с сестрой, а?
– Обойдешься, – я вытерла пену с руки рядом лежавшим полотенцем и взяла телефон.
– Лар, привет, – я поднесла трубку к уху.
– Привет, с праздником, солнце, хотела к тебе сегодня приехать…
– Как «сегодня»? Ты здесь что ли? Ты ж со своим, вроде, в Рим на праздники…
– Я вернулась. Мне надо тебе кое-что показать, слушай, я буквально на месте подпрыгиваю. Выгони своего Борюсика сегодня, ладно? Чтобы уши не грел. Я буду через полчаса, если в пробке не застряну.
Я перевела взгляд на любовника, жадно прислушивающегося к нашему разговору.
– Да, конечно, буду ждать… твоего звонка. Борюсик уже уходит, а я собралась лечь спать пораньше. Голова гудит, наверное, сотрясение небольшое, – я помахала пальчиками фанату, которому, задержись он, светила бы долгожданная встреча с красоткой. Скупал все журналы с Ларой на обложке и подсовывал мне их, намекая на сближение, – хорошо, дорогая, я тебе позвоню завтра утром… Борюсик передаёт тебе привет… Она тоже тебе… Пока-пока.
Обманув бдительность изнывающего от любопытства Борюсика, я спокойно отложила телефон на полотенце, зевнула и, прикрыв глаза, ниже опустилась под пену. У меня было ревнивое, хотя и безосновательное, чувство, что в последнее время мой возлюбленный использует меня ради знакомства с моей сестрой. Но Лару хотела вся мужская часть страны, а я была одна, и отпустить любимого козла в чужой огород было бы крайне легкомысленно.
Едва Борюсик закрыл за собой дверь, я вылезла из ванны, и, на ходу заворачиваясь в полотенце и роняя пену, подбежала к окну через тёмную залу. У подъезда Борюсик, бросив прощальный взгляд в мою сторону, сел в свой автовазовский шедевр и укатил домой.
Глава 4. Лара и проклятая «наследственность»
Если кто и был ведьмой, то это Лара. С шикарной от природы рыжей шевелюрой, классическим лицом, зелёными глазами, идеальной фигурой Лара спокойно затмевала Венеру Милосскую, тем более что имела руки и ноги в отличие от знаменитой скульптуры, символа женственности.