Из ванны, как из пены морской, вышла, благоухая ароматами, она. В моем белом халате, небрежно запахнутом и открывающем зону декольте и ножки. Монро бы так соблазнительно не появилась, не оперлась о стену, кокетливо скрестив ноги и поправляя мокрые вьющиеся волосы:
– А у меня часто лампочки взрываются, это я виновата, – скромно «представилась» Лара.
Целуя ей руку, гость покраснел, за ним – сестра. Я бы нарисовала вторую тонкую белую молнию, перебежавшую от её руки до его. И тут, наконец, меня отпустило. Я мысленно вздохнула. Не мой это тип мужчин, за него даже бороться бесполезно: они не принадлежат ни себе, ни всей женской армии, готовой умереть за них, но только во время секса.
– Так, ну что мы тут стоим? Ларусь, ты напои гостя чаем, я через пять минут буду готова.
Они пошли на кухню, как жених с невестой, смущённые, а я – чистить зубы. В данный момент состояние своей сестры я разделяла всецело. Сергей Георгиевич… Вот будет смеху, если Лара до Нового года бросит Юрку и переметнётся к эксперту. Одобряю выбор. Я немного поревную его к сестре, конечно, мечтать не вредно, а потом пусть… Эх, чувствую я, теперь нам общаться минимум месяц, пока Лара не улетит на съемки в Европу.
Пока я пребывала в ванной, сестра успела найти с экспертом общий язык и даже пригласила в гости, к маме. Я с подозрением оглядела обоих. У них был такой довольный вид, словно они тут, на кухне, успели поцеловаться. Ох, Ларка! Мы договорились, что она через часик приедет в офис к Сергею, чтобы забрать меня и поехать к своей гадалке.
В машине, в ожидании, пока прогреется мотор (Сергей включил радио, я про себя отметила – «Романтик-ФМ», надо ж…) красавчик признался искренне:
– Мне ваша сестра очень понравилась. Если бы все женщины были таким, мир был бы идеальным. Кстати, она рассказала мне про ваш дар.
– Какой дар? – лучше бы он не начинал наше знакомство со сплетен… Мой внутренний Хаус заворочался, взял палочку и приготовился поколотить ею первого попавшегося нахала.
– Вы вчера нашли бриллиант, потерянный после второй Мировой. Предполагалось, что он давно уже распилен на мелкие бриллианты и продан, но чтобы увидеть его целым и невредимым – это фантастика. Вы, правда, их чувствуете?
– Кого? Преступников?
– Камни, драгоценности.
– Естественно, у меня это врождённое, – сдерживая растущее бешенство, я ответила максимально спокойно. – А у Лары, например, нюх на скидки в бутиках.
Я внезапно осеклась: да что со мной сегодня такое? Сергей смотрел на меня безо всякой иронии, не было ни притворной улыбки, ни раздражения. Он просто слушал, так что мой сарказм, который я уже успела вылить на его голову в первые минуты знакомства, не пойдёт на пользу моей характеристике в его глазах. И это не Борюсик, я что-то перепутала.
– Ума много не надо, чтобы это «угадать», – сказала я обычным тоном, прислушиваясь к лёгкому чувству тошноты: – Не было никакой магии. Я просто, наверное, хороший профайлер. Знаете, что это за профессия?
Сергей кивнул. Машина тронулась с места.
– Представление имею. Но для меня это тоже своего рода магия. Как в толпе можно выделить человека, у которого контрабанда? Ведь женщина, с которой вы сняли Флорентийца, понятия не имела, что везёт. Таким образом, вы не могли увидеть, например, страх, тревогу и заподозрить. Незнакомый ей человек предложил сделку – передать в Нью-Йорк какую-то чепуху и презентовал «безделушку» в качестве подарка. Там её должны были встретить и сняли бы украшение. Так что для меня ваша находка – не совсем объяснима.
– Зато спутник её нервничал и постоянно смотрел ей в область шеи. Она же была смущена подарком, который ей явно не понравился. Ей бы подошёл гранат, например, а бирюза не её камень. Таким образом, она чувствовала дискомфорт и временами поправляла шарф, который закрывал тяжёлые камни. Я обратила на всё это внимание.
– А как же обморок?
– Что «обморок»? У меня с начала смены кружилась голова… Ну, прекратите, в самом деле! Расскажите лучше про Флорентийца, что он такое?
«Что он такое», спасибо Гуглу, я уже и так знала. Вопрос был задан, скорее, с целью отвлечь собеседника от обидных для меня вопросов. Эксперт пожал плечами, согласившись закрыть неприятную для меня тему. Помолчал немного, сосредоточившись на сложном перекрёстке, потом заговорил: