И сразу почему-то стало легче. Вторую часть фразы про прощение я часто слышала от бабушки, которая часто повторяла, что ненависть – обоюдоострый меч: разя им врага, непременно поранишься сам; и выставляла таким образом невидимый «щит» между своим желанием вселенской справедливости для сволочей и собственной безопасностью.
Закрыла дверь и вернулась на кухню, где закипел чайник. Ад наверху ещё бесновался, когда я плескалась под душем. Тишина восстановилась внезапно так же, как и была разорвана. Забираясь под одеяло, я слышала приглушённый смех, звон стекла и топот нескольких ног туда-сюда над моей головой. Счастливый сон ещё не совсем вышел из моей головы, и я, думая о нём, быстро провалилась в царство Морфея. Этот божок, шкодливый, как и мой сосед этажом выше, очевидно, решил, что хватит с меня светлых снов, и пора вернуться кошмарам – я опять видела бабушку, но этот раз до обрыва дело не дошло.
*****
И-у! И-у! Где-то на улице взвыла сирена несколько раз и умолкла, снова разбудив меня и тех, кто уснул несколько часов назад, если вообще уснул… Я слышала, как лифт то и дело надсадно пел, перемещая «жаворонков» вверх и вниз. Шум машин за окном и звуки лифта меня всегда успокаивали, ведь я почти всегда была одна. Прислушиваясь к возне в подъезде, я задремала. Открыла глаза только от требовательного, длинного звонка в дверь.
– Да, господи, ну не так же рано! – простонала я, поднимая подушку и укрывая ею сверху голову. Нос уткнулся во что-то колючее и холодное. Рука сгребла это и отодвинула в сторону, чтобы не мешало дальше спать.
И вдруг меня подбросило! Я поднесла к мгновенно проснувшимся глазам два кольца. Одно из них было тем, заставившим почувствовать мою неплатёжеспособность в ювелирном магазине. Вчера. Кольцо из белого золота с крупным натуральным, не рождённым в лаборатории, сапфиром и алмазами вокруг. И ещё одно, с менее крупным изумрудом, но тоже безумно дорогим. Когда я его примеряла, вспомнила о Ларе и, не исключено, немного позавидовала щедрости её ухажёров…
Кто-то продолжал настойчиво жать на кнопку звонка.
Я подскочила с кровати, едва не упала, запутавшись ногами в скинутом на пол одеяле, и метнулась к двери. За ней вполоборота стоял мужчина в полицейской форме. У двери соседки Марины мелькала вторая спина. Это за мной! В ювелирном бутике догадались, и теперь…
Я забегала по квартире, застигнутая врасплох. Что делать с кольцами?! Кто мне поверит, что я не брала?!
Спрятать под подушку! Нет, вещи перевернут в первую очередь!
Смыть в унитаз? Найдут в «колене» под ним!
Выбросить в окно? Заметят!
Боже, боже!..
Плача от страха, я с трудом определилась с местом: засунула кольца в пакет с мясом, в морозильнике. К этому времени, трель прекратилась.
– Никого там нет, – сказал первый мужской голос.
– Есть, – сказал другой, что был ближе к двери: – Глазок потемнел.
– Тебя боятся, Васильич, – усмехнулся первый. – Пошли, нам хватит показаний.
– Нет, эта квартира как раз под той. Нам она нужна.
Я готова была зарыдать – сама себя выдала! Стоп, как «пошли»? Как это – «эта квартира под той»? Я вытерла слёзы и заставила себя подойти к двери, открыть замок, но цепочку отсоединять не стала.
– Что случилось? Простите, я не одета, – хрипло сказала, а сама в это время тряслась, как осиновый лист.
– Капитан Солнцев, ваш новый участковый, – перед моим носом мелькнула красная корочка, – ваш сосед сегодня ночью покончил с собой. Вы что-нибудь знаете об этом?
Я попросила дать мне время одеться, чтобы ответить на вопросы. Пока натягивала джинсы и кофту, сама себе удивлялась: до чего же быстро исчез страх и подозрение, что это за мной. Разве кто-нибудь будет врать про смерть? Даже если покойник – та самая сволочь, которую ненавидело полдома.
Наш новый участковый оказался необыкновенно обаятельным мужчиной. Его улыбка осветила коридор, невольно подумала. Такая детская, искренняя. И лучики от серых глаз. Из-за этой непосредственной улыбки весь его облик немного помятого мужчины с недельной небритостью и начинающими курчавиться волосами напоминал сироту-ребёнка, за которым некому приглядеть, накормить, купать и привести в порядок.