– Однажды нам с Ларой влетело от моей матери. Я уже и не помню, почему она стала на нас кричать, но это было так страшно!
– Что вы натворили?
– Мы игрались. Просто игрались. Кажется, нам было около семи лет. Незадолго до этого ушёл мой отец. Я бы и не запомнила, наверное, его уход, если бы мама не плакала так часто. А в тот раз это был крутейший нервный срыв, на фоне депрессии. Мы с Ларой играли в куклы. У неё была кукла Афродита, у меня – Артемида. Так странно… Я даже не помню, как мы вообще додумались до таких имён, будто кто-то подсказал. Лара делала вид, что влюбляется во всех подряд – в мишек, куклу-мальчика и придуманных принцев. А я, то есть, моя кукла, охотилась за теми, кого влюбчивая Афродита пыталась спасти от меня. За игрой мы не заметили, что мама стоит в дверях и слушает нас. Она вдруг влетела в наше кукольное царство, забрала Афродиту и Артемиду, шлёпнула меня, не посмев дотронуться до Лары, и постоянно повторяла, что это я баламучу воду. Потом была длинная лекция, что никаких Афродит и Артемид не бывает. Что нельзя играться в такие игры… Наверное, потом мне частенько промывала мозги на эту тему, потому что слово «бог» в нашей семье стало запретным. Представляешь, в воскресенье или на Пасху звенят колокола, народ идёт по улице такой благопристойный… Мы потом уехали в город, где всё это не так заметно. И мама стала спокойнее. Я, конечно, понимаю, что её поколению пришлось пережить экзамены по «Капиталу» Маркса и эпоху атеизма, но бояться испечь кулич на Пасху – это, по-моему, маразм.
– Значит, вот как ты стала скептиком, – улыбнулся в полумраке Сергей. – Твою сестру, кажется, по-другому воспитывали.
– У Лары была – и, слава богу, есть, – бабушка. Ты же знаешь этих бабушек – гром гремит: «Ой, свят, свят, Боженька гневается!» Шучу. Баба Настя – очень мудрый человек. Она воспитала и мою маму тоже, когда умерла бабушка. Я так думаю, что мамин бзик связан с моим отцом. Ничего о нём не знаю, только как-то пару раз удалось подслушать, что он болел и умер далеко от нас…
Я вздохнула, и устроилась поудобнее, намереваясь уснуть. Сергей о чём-то думал, гладя мои волосы, сказал немного смущённо:
– А у меня не было родной бабушки и матери. Их заменила тётка, меня, она, конечно, не так любила и баловала, как своих детей. Но дядька у меня мировой, заботился, будто я ему родной…
– Что случилось с твоей мамой и бабушкой?
– Отец говорил, что они обе умерли во время родов. Не знаю, насколько семейное предание – правда, но это официальная версия нашей семьи. Иногда я думаю, есть ли смысл в моём рождении, ведь я убил свою мать?
Неожиданно… Сама того не хотя, я докопалась до больной точки этого сурового мужика. Надо же. От удивления спать моментально расхотелось.
– Эй! – я поднялась на локте. – Не надо винить себя! Как младенец может быть виноватым? Только врачи несут ответственность за жизнь роженицы и, иногда, её близкие. Разве не так?
– Скорее всего, – вынужденно признал Сергей, но даже полумрак не мог скрыть его вздох.
– Чувство вины за смерть матери и страх, что всё может повториться, – это плохие советчики, – сказала я убеждённо. – Ты обязательно перерастёшь это, встретишь женщину, с которой будешь счастлив, и у вас будет много детей. Вот увидишь.
Мужчина засмеялся:
– Только не обещай!
– Фи, я и не обещаю. У нас был всего лишь секс, правда?
– Правда, – согласился мой партнёр благодарно. Ещё бы мне не понимать, что давить сейчас на его чувства бессмысленно.
– И всё было круто, кроме одной вещи, – я притворно задумалась. – Завтра ты уйдёшь, а я буду жалеть, что не сделала этого.
– О чём ты?
Вместо ответа я спустилась ниже под одеялом и потянула резинку плавок вниз. Сергей засмеялся:
– Ты опять голодная?
– Нет, любопытная… Хочу попробовать его на вкус…
Глава 16. Почечный камень тёти Марины
Сергей повернулся, не просыпаясь, с живота на спину, и теперь я могла видеть лицо, жадно зацелованное мной вечером и ночью, которая, похоже, заканчивалась.
– Лара… Ларочка, – пробормотал он имя моей сестры.
Что и требовалось доказать. Я видела ложь с самого начала. С Ларой у него ничего не вышло. Но даже на таких условиях свободного полёта объятия Сергея мне не светили… А сексуальная энергия требовала выхода, тут и я подвернулась со своим рыбным днём, сделал вид, что жалко меня. Но разве нам было плохо вместе? Я не настаивала на второй встрече, не выпытывала о том, сколько девиц было до меня, – не совершила самых распространённых ошибок в начале отношений. И, тем не менее, он скоро уйдёт и не вернётся.