После последнего секса я уснула моментально, а теперь вот, пожалуйста, первой открыла глаза, и мне не хотелось больше погружаться в мир грёз. Хотелось продолжения любви, но что-то изменилось в атмосфере моей квартиры – я чувствовала неуверенность. Вероятно, из-за грядущей проверки, которая, конечно же, покажет, что никто ничего в этот раз не подкладывал. Да и кто бы полез в квартиру, зная, что со мной такой сильный мужчина? На месте моих врагов, я бы поостереглась.
То, что Сергей не будет мне ничего подбрасывать, я теперь знала точно. Он был невиновен. Вру, не «знала», а «чувствовала». И то хорошо – можно не сомневаться в нём… Я вздохнула, осторожно вылезла из-под общего одеяла, сходила в туалет, не испытывая потребности проверить содержимое сумочки, оставленной на призеркальной тумбе в коридоре. Вернулась и незаметно для себя задремала, прижавшись к бормочущему мужчине.
Я проснулась несколько минут назад, но открывать глаза не торопилась. Сквозь веки я внутренним зрением видела, как если бы мои глаза были распахнуты, что Сергей тоже не спит и думает о чём-то своём, напряжённо и кусая губы. Стоит только мне пошевелиться, как начнётся новый день, в котором будет поставлена промежуточная точка. Если под моей подушкой, как я утверждала вчера, не появятся драгоценности, которые я брала накануне в руки, – это значит крах. Обвинения в воровстве, мошенничестве и обмане его, Сергея, эксперта-ювелира. Но я боюсь не этого. Странно.
Больше всего я хочу, чтобы он просто мне поверил, без всяких доказательств, и перестал кусать свои губы. Сходил бы на кухню и принёс мне бокал горячего кофе с молоком.
И две ложки сахара, как я люблю.
И пожелал бы мне доброго утра.
И забыл бы о моей сестре.
И это было бы замечательно для нас всех.
Но если чертовы камни снова родятся… В шкафу, в стиральной машинке, под ёлкой – рядом со мной… Сергей мне поверит и захочет для дальнейшего выяснения обстоятельств остаться со мной. Может быть, опять случится ночь любви. И он будет разгадывать мою загадку до тех пор, пока:
Две ложки сахара…
Доброе утро…
Забудет о моей сестре…
И будет всё замечательно…
Только вот я буду тогда подозревать его в том, что он со мной не потому, что я простой профайлер, а очень даже необычный.
Сергей тихо вздыхает и смотрит на часы. Ему не терпится выбрать один из двух вариантов. Остаться со мной или… остаться со мной.
Я лежу до тех пор, пока не начинаю чувствовать, что моя левая рука затекла. Сергей вздыхает. Возможно, он хочет в туалет, но не решается уйти: я могу подложить украденное в ту минуту. Поэтому он терпит и поглаживает живот.
Сжалилась. Открыла глаза, улыбнулась, потянулась и зевнула:
– Доброе утро.
– Доброе утро! – от облегчения складки на лбу разглаживаются. Он больше ничего не может из себя выдавить, а нетерпеливое «Ну-у?» Кисы Воробьянинова, наблюдающего за вспарыванием стула, для Сергея – моветон. Ему надо доиграть свою роль честного человека.
Сажусь и взлохмачиваю волосы, продолжаю нежиться после сна. И вдруг мне становится противно и жаль. Что бы ни случилось дальше – не имеет значения. Кофе с молоком и двумя ложками сахара, как я люблю, не будет. И между нами всегда будет стоять Лара и его подозрение. Так что мне всё равно.
Встаю и надеваю халат. Не хочу даже знать, что там, под подушкой. Я просто иду делать себе кофе. С молоком и с сахаром. И все будет замечательно.
– Когда проверишь под подушкой и в сумочке, можешь уходить, – я внимательно смотрю на моего одноразового любовника.
В туалете дважды смываю воду, дразня полный мочевой моего гостя. Выхожу – сумка стоит криво, и замок открыт – проверил, значит. В спальне подушка лежит криво. И тут всё ясно. Где же сам?
Сергей стоит у самого светлого окна на кухне, в глазу монокль эксперта (или как называют эту штуку?). Внимательно, подсвечивая себе фонариком, осматривает Флорентийца, чтобы удостовериться в подлинности.