Я немного успокоилась. За окном снежинки падали крупнее тех, что я видела несколько минут назад. Как встретишь Новый год, так его и проведешь – в одиночестве, забытая всеми и никому не нужная. Непонятное состояние проходило, видимо, слёзы принесли облегчение.
Сходила в спальню. На рабочем столе красовалось: «Открыть папку с видео файлами?» Выключила ноутбук, машинально вернула флешку на место, в видео регистратор. Постояла возле ёлки, потрогала искусственную мягкую хвою. У мамы в квартире настоящая, пахнет лесом… В самом деле, может, стоит поехать? А подарки куплю в дьюти-фри…
Вернулась на кухню убрать в холодильник всё съестное, чтобы не пропало до возвращения, на работу – официально послезавтра, как Боря сказал.
Взгляд упал на лимон, дразнящий меня со вчерашнего дня. Тоже мне, «брат» Флорентийца. Взяла его в руки, сжала со всей силы так, что сок потёк на тарелку с почечным песком.
– Ненавижу тебя! – сказала то ли лимону, то ли Флорентийцу, в эту минуту важно едущему в футляре на встречу своей славе. – Всё было хорошо, пока ты не появился. Ненавижу! Хочу, чтобы ты превратился в песок, сволочь. Чтобы о тебе больше никто не вспомнил…
Помяла лимон, превращая его в кашицу, а потом выбросила вместе с почечными камнями в мусорку:
– Проваливайте из моей жизни!
Я резко распрямилась с тарелкой – меня пошатнуло. Кровь ударила в голову, и солёная струйка побежала от носа к губам. Прижав мокрое полотенце к носу, я пошла собирать вещи. В процессе укладывания одной рукой одежды в чемодан моя голова закружилась снова. Пришлось прилечь на диван. Внезапно стало морозить, и куда-то исчезли силы. Плед лежал в ногах, но я никак не могла заставить себя дотянуться до него. Всё, что получилось, – это протянуть руку к креслу, на котором стоял наполненный чемодан, и потянуть на себя тёплый шарф с прицепившемся к нему жадеитовым колье. Удалось накинуть на стынущие плечи шарф и сжать в ладони крупный минерал, как будто он мог согреть меня изнутри. Кто-то внутри меня сказал: «Всё!» – и я погрузилась в темноту.
Глава 17/1 и 17/2, вместо эпилога к первой части
Глава 17/1. Записано со слов Звягинцевой М. Л., 1940 года рождения.
Когда тебе давно за тридцать, все новогодние посиделки начинают сливаться в единую картинку. И хочешь уже или не хочешь, а будет всё так из года в год: салаты, телевизор, «Огонёк» со звёздами да и баиньки. Часам к трём уже спишь, как младенец. Ну, а коли Бог даст, так и выпадет что новое. Тут уже не тебе решать. Сложится само и выпадет, как нужная карта в пасьянсе.
Запомнилась та ночь Марии Леонтьевне, уж больно шебутная была. Из квартиры напротив вылетел, как ошпаренный молодой человек. Он и раньше захаживал к соседке, а в этот раз сам не свой был. На голове волос нечёсан, рубашка застёгнута как попало, а в глазах – злоба. И ведь сначала таким приличным показался. Охмурил бедную девочку, ночевал ведь не просто так. Дело оно молодое, понятно. Но кто после ночи так хлопает дверью? Скажи спасибо, что тебя приютили, обогрели… Эх, от мужиков редко когда благодарности дождёшься. Слава Богу, есть ещё порядочные, хоть и мало их.
Не вытерпела соседка, решила утешить, заодно проверить, всё ли в порядке. Но Шурочка мужественно не подала и виду, а на лице такая тоска… Не повернулся язык у Марины Леонтьевны спросить, в чём дело. Оно, может, и к лучшему, что улетает девка домой, к матери. Плохо, что в новогоднюю ночь. Неспроста народ придумал примету: где встретишь новый год, там его и проведёшь. Сидеть на съёмной хате – всё лучше, чем по миру скитаться.
Шурочка? Шурочка – человек непростой, но если и скажет что в сердцах, обиду сложно удержать: улыбнётся, и сразу на сердце легче становится. Просить прощения не стесняется, некоторые вон за добрым словом, как за кошельком в карман, лезут. А шутница какая – таких ещё поискать! И сестра у неё умница-красавица, актриса. Поцеловал обеих Боженька в лоб, оттого сестрицы и умницы такие, пусть и разные. Одна, Ларочка, – красавишна, настоящая русская царица, глядеть на неё – не наглядеться. Вторая, Шурочка, будто заморская королевна. Согрешила мать, видать, с заезжим-то, но Господь благословил, не отрёкся… Ей бы мужа такого же, заморского, а то ведь местные мужики смотрят на неё как на диковинку да облизываются…
В тот день увидела Марина Леонтьевна краем глаза чемодан в зале, немного успокоилась и решила не сбивать с толку девку: уж если решила ехать к матери – пусть едет. Вот только подозрение было, что передумает, запрётся у себя да и будет грустить по своему злобному хаму. Борис Игоревич, ясно дело, женат: на праздники у Шурочки его и не видать, появляется по будням. Тоже козёл безрогий, только девке голову морочить горазд. Как будто бы между ним и Шурочкой пробежала чёрная кошка, иначе б с чего чернявый стал захаживать?