Ювелир хмыкнул, но, когда я вернулась, его вытянутое бледное лицо и бегающий взгляд подтвердил мой сценарий развития событий. Конечно же, он не нашёл припрятанную заначку и узнал в принесённых сегодня мной камнях свою запланированную безбедную старость. Бедолага. «Тебя посодют, а ты не воруй!» – так и вертелось на языке, но я пожалела ошалевшего мастера, расплатилась и ушла. Пусть ему наказанием станет загадка пропажи из его личного сейфа. Дарю её и паранойю бонусом бесплатно.
И всё же надо отдать должное седовласому воришке – работу свою он знал. Не смотря на некоторую несуразность, браслет в целом выглядел симпатично. Разного размера сверкающие на солнце прозрачные горошины в серебряном ложе с золотой тонкой каймой смотрелись не так уж и плохо.
Итого, оказалось, что с углеводородным поклонником договориться было проще, чем с человеческим упрямством. Главная повестка дня – узнать от матери о моём отце – пока не была реализована. Все попытки вызвать на душевный разговор закончились позорным провалом одного очень самонадеянного профайлера. И тогда я решилась на кардинальный шаг.
*****
Я немного слукавила, когда сказала, что никакой информации об отце у меня не было. Это не совсем так. Отношение матери к моему второму родителю и все невербальные показатели помогли построить стратегию.
Во-первых, мать испытывала не гнев – значит, мой отец ей не изменял. Гнев был направлен на меня, задающую ненужные вопросы.
– Жила двадцать лет без отца и дальше проживёшь, – ворчала мать, принимаясь то мыть посуду, то протирать стол, полочки. Словом, избегала ответа на мои варианты одного вопроса, делая вид, что в данный момент есть дела поважнее – стандартное поведение лжеца.
Но был стыд. И не за то, что я в детстве была лишена отцовского внимания, а за, очевидно, какой-то его поступок, может быть даже, и свой по отношению к отцу.
Приплюсуем сюда вечный страх матери за мои странные сны, её отвращение к религии и слову «бог»… Это при том, что с моей родной и двоюродной бабушкой, истинными православными, мама никогда в прения не вступала, уважая их мнение. Вывод – мой папаша ударился в некое постыдное сектантство. Округлим до мнения матери – равно «сдвиг по фазе». Учитывая мой страх перед аналогичной ситуацией, а отец нас «бросил» (?), когда мне было года четыре, на уровне бессознательного наследство недо-отца, я могла прихватить этот страх и культивировать его. Молодец! Кажется, бинго. Осталось проверить.
«Бинго» получилось несовершенным. Я достала кольцо с сапфиром, надела его на безымянный палец, браслет на левую руку и, выбрав, как мне показалось, удачный момент, явилась на кухоньку, где суетилась мама, замешивая тесто для пирога.
– Ма-ам. А у меня есть одна новость!
Тесто замерло на секунду, а затем стало замешиваться чуть медленнее.
– И когда ты собиралась мне её рассказать? Перед отъездом?
– В таком случае это случилось бы нескоро. Посмотри, тебе нравится? – я продемонстрировала кольцо.
Мама потянулась и одобрительно кивнула:
– Молодец, умеет ухаживать. К нам почему не пригласила?
Я помолчала, пытаясь сформулировать ответ:
– Приедет ещё. Если приглашу… Знаешь, мутный он немного.
И вроде как пожаловалась, и, с другой стороны, намекнула, что совет нужен. Мама тут же прекратила месить тесто, накрыла его и присела на табуретку рядом:
– Рассказывай.
Пауза по Станиславскому – наше всё. Я крутила кольцо на пальце, так часто люди делают, когда подумывают о расставании. И этот жест на подсознании большинством расценивается верно: сомневается человек в своём выборе, что-то его не устраивает. Чтобы потянуть время, я встала и направилась к чайнику, сказав, что хочу чаю, горяченького. Мой маневр не удался, мама покачала головой, отодвинула чашку с тестом и принялась убирать на столе, не подгоняя мои откровения. Крепкий орешек!
– Расстанься с ним, пока не поздно. И кольцо отдай.
– Если бы было всё так просто… – всё было просто, но как тут без сложностей. – Он мне нравится, наверное, даже где-то я его уже люблю. Вот только иногда… в общем… просьбы у него странные. Наверное, просто избалованный, единственный ребёнок в семье, я не знаю…