Я вздохнула, собираясь с духом, чтобы выпустить первую стрелу в цель:
– В общем, иногда он просит называть себя… богом… Ну, то есть Тором, если конкретно.
Крышка от ведра с шумом затарахтела по деревянному полу и замерла на половике. Мама с ковшиком в руках замерла:
– Каким тором?
– Скандинавский бог грома и молнии. Смотрела кино, где у него такой молоток большой из руки вылетает и бьёт противников? А потом возвращается в руку, – я натурально играла задумчивую деву, водя пальцем по влажным разводам на столе.
И вдруг мама, медленно передвигая ноги, осела и схватилась за сердце:
– Господи… Да за что же нам это?! – и закрыла лицо ладонями.
Настал торжественный момент, когда у меня сначала отвисла челюсть: да ладно, попала в яблочко, что ли? А затем совесть мне дала подзатыльник, и я соскочила, обняла маму за плечи:
– Мам, мам, да что такое-то? Не переживай, я думаю, шутит он так! Ну правда, что случилось?
– Корвалол неси, – глухо прозвучал ответ. Мама убрала руки от враз посеревшего лица. Выпив разбавленное лекарство выдохнула, потом внимательно посмотрела на меня:
– Или ты специально пошутила?
– Мам, да я… как? Ты что?
– Рассказали, значит. И не стыдно тебе было издеваться над матерью, сразу бы сказала, что всё знаешь! – рассердилась вполне искренне, потёрла грудь в области сердца и вернулась к своим делам, пошла греметь теперь посудой.
Профайлером она была никаким, иначе бы ясно увидела, что на моем лице не просто выражение недоумения, целая табличка «Идиот». Но я справилась с гордым званием и вполне искренне разозлилась:
– Ничего я не знаю! И, знаешь, что? Мне надоели эти ваши тайны мадридского двора. Что это, блин, за тайна, которую мне в мои двадцать три боятся рассказать? А я всего лишь хочу знать – кто мой отец и могу ли я рассчитывать на здоровое потомство? Или, может, он у меня крокодил, и дети родятся с зелёными хвостами? Ай, ну вас!
Я собралась уйти, и в эту секунду совершенно искренне пожелала вернуться в Москву. Но меня остановила фраза, сказанная в спину:
– В дурдоме твой папаша, – и уже тише. – Говорить не хотела. Потому и по психиатрам таскала, чтобы убедиться, что ты – нормальная. И слава богу, всё получилось, как надо…
Настал мой черёд хвататься за сердце. Облокотилась спиной о дверной проём:
– К-как в дурдоме? Он жив?
– Мне бы позвонили, если бы что случилось.
Минута звенящего напряжения спала. И мы, наконец, обратили внимание на заливистый истеричный лай собаки. Но я схватилась за голову и вернулась за стол. Было о чём подумать. Мама вышла посмотреть, кто пришёл. А через минуту в комнату вернулась, с букетом в руках и знакомым странным выражением лица – со смесью любопытства и страха. В дверях топтался тот самый Тор, про которого я рассказывала пять минут назад.
– Привет, – Алтарёв потоптался, обувая тапки. – Я соскучился.
Ч. 2. Глава 2. Морок
Обед прошёл в мирном порядке: мама задавала каверзные вопросы, испытывая на прочность моего «избранника», Сергей отвечал спокойно, как будто мы с ним успели отрепетировать сватовство. Рассказал о своей работе, перспективе на будущее, хорошей зарплате и возможности путешествовать по миру. О том, как сразу влюбился в меня, едва увидел. А на самый ответственный вопрос, какой он веры, ответил, не моргнув и глазом – атеист. Градус напряжения мамы заметно снижался, тем более на столе красовалась привезённая дорогая снедь. А после Сергей поблагодарил за гостеприимство, вкусный обед и затоптал последние искры подозрения будущей тёщи, сказав, что терпеть не может бездельничать и попросил какую-нибудь мужскую работу по дому. Ему торжественно был вручён топор, и бог лжи и обмана отправился во дворик демонстративно рубить дрова.
– Пожалуйста, не говори ничего! – я перебила красноречивый взгляд матери, убирая посуду со стола.
– Ну и дура, – беззлобно улыбнулась мать. – И шуточки у тебя дурацкие. Зачем надо было так шутить? Нормальный парень. Своими руками тебе чемодан соберу, и чтобы без внуков сюда не приезжали.