– Чёртова ведьма! – и резко отпустил руку, пошатываясь, направился к куче дров, набрал охапку и побежал в дом, съёжившись, как человек, который, наконец, понял, что замёрз.
А я осталась во дворе. Холодный обруч взял в клещи мои щиколотки. Посмотрела вниз: мы так взбили снег ногами, что тот набился в полусапожки. Палец дёрнуло ещё раз, я покрутила кольцо, очевидно, сдавливавшее нерв. «Спасибо!» – прошептала я кольцу. Хотелось верить в сказку, в которой голубоглазый камень монахинь, был в состоянии защитить меня, моё достоинство. Ведь девичьей чести у меня уже не было. Постояв ещё минуту на морозце, поплелась в дом. Ситуация не решится, если я тут околею.
В доме Сергей сидел у печки и клацал зубами. Я застала концовку фразы, в которой мать успела попенять будущему зятю его беспечность:
– …Держите! – она протянула Сергею кружку с горячим чаем. – Дети вы и есть дети. Пока своих не заведёте да не помучаетесь ночами, соображать не станете. Шурка, выключи через полчаса духовку, чтоб пирог не сгорел. А я к Самохиным схожу, Лена чего-то позвала.
Накинула на себя пуховик и вышла. Даже не подмигнула, мол, общайтесь лучше в тепле, детишки. Всё как будто бы шло своим чередом и как положено. Едва скрип за окном затих, Сергей поднялся с бокалом, отставил его и направился ко мне, просматривающей новости на смартфоне.
– Поговорим?
– Уже поговорили, – буркнула я, не отнимая взгляда от телефонного экрана. – Пока не стемнело, успеешь добраться до вокзала.
– Тебя это заводит, как я посмотрю! – в секунду телефон был отброшен, а меня сгребли в охапку и понесли в сторону спальни, не обращая внимания на брыкания и извивающуюся тушку в руках. Очень хотелось укусить спину, прокусить сквозь рубашку, до крови. И едва я решила воплотить мечту в реальность, как меня мешком бросили на кровать и прижали руки к бокам.
– П-по м-моему, это тебя заводит, – знакомая волна то ли ужаса, то ли ожидания поползла снова от шеи к кончикам пальцев ног. – Давай мы успокоимся… П-пожалуйста…
Но в глазах напротив зрачок уже наливался чернотой.
– Чёртова ведьма, – простонал Алтарёв, и лицо исказила гримаса – борьбы ли с собой или договора с желанием. Он хотело было что-то сказать, но вместо это из его груди вырвался прерывистый вздох – и на меня обрушилась лавина поцелуев, жадных прикосновений. Я сама не заметила, как послушно помогла избавиться от ремня, развела ноги и приняла в себя наказание.
– Ведь-ма, стер-ва… чёр-то-ва су-ка… не-на-ви-жу… и хо-чу… ар-р-р, – вколачивали в меня проклятия. Кровать жалобно вторила поскрипываниям. – Ска-жи… ска-жи мне… приз-на-на-вай-ся!..
– Что? – нашла в себе силы издать звук. Бабочки в животе порхали как безумные, а на глаза опять навернулись слёзы. Мужчина отстранялся, чтобы было удобнее работать бёдрами, а я, наоборот, пыталась прижать к себе, навалить на себя всю эту глыбу. Мне это удалось, и мои ноги обхватили в замок содрогающиеся бедра, заставляя их двигаться медленнее, но глубже. Руки прижали торс к себе, и губы впились в долгожданную шею, возле уха, застонали в раковинку. Кажется, это простимулировало Алтарёва, и он вскрикнул и забился в конвульсиях оргазма. Где-то внизу меня стало ещё теплее. Партнёр не торопился сползать с меня, тяжело дыша и роняя капли пота с лица и шеи, вдруг совершенно неожиданно начал меня целовать нежно – в шею, грудь, даже перехватил руку и чмокнул в ладонь.
Мою плотину прорвало, слезы хлынули ручейком. От счастья? От удовольствия? Или от страха, что это может не повториться? Или?.. Воспоминание о Ларе кольнуло. Не верила я Алтарёву и всё тут – в этом чувстве была убеждена на сто процентов.
– Дурёха, – серьёзно сказал Сергей, ложась рядом на кровать. Подумал и добавил. – И ведьма. Самая настоящая. От одной мысли о тебе скручивало не по-детски. Не выдержал – приехал.
– А ты скорострел. Всем расскажу, – проворчала я. В голове шумело, как после выпитого бокала шампанского, а в низу живота поселилась тяжесть.
– Задумано так было, – усмехнулся Алтарёв, подгребая меня к себе. – Иди сюда, сделаю приятно.
Я собрала волю в… и попыталась отодвинуться, получилось. Села на кровати, застёгивая кофточку на пуговицы. Рядом лежащий полуголый мужик рассматривал меня так, словно я была экспонатом музея. Не выдержала и опустила ему на лицо подушку: