Погреб был основательный. Сколько ему лет, не знала даже хозяйка, по её словам, она с детства помнит эти выложенные камнем стены. А стеллажей было столько, что, уставь их всех консервацией, хватило бы на всю улицу, наверное. Поэтому часть погреба пустовала, его дальний угол, утопающий в полутьме. Сергей, насколько мог, придирчиво осмотрел полки и ничего не нашёл. Пока он по моей просьбе лёг на земляной пол и осматривал полки снизу, я спустилась. Алтарёв выругался:
– Ну зачем? Ничего тут нет, сейчас только испачкаешься!
– Дай! – я забрала фонарик и направила его луч в тёмный угол.
– Смотрел я там, ничего нет!.. Всё, пошли назад!
– Достаньте варенье, пожалуйста! – сверху сказал голос сестры. – Клубничное.
Воспользовавшись замешательством Сергея, пытавшегося угадать, в какой именно из банок клубничное варенье, я устремилась в тёмный угол. Там стоял пустой шкаф, точнее грубо сколоченная коробка с несколькими полками.
– Пошли, хватит тут паутину собирать! – Алтарёв подал наверх банку и подошёл ко мне.
– Отодвинь-ка этот шкаф, пожалуйста.
С чередой длинного проклятия в адрес моего кошмара шкаф был отодвинут одним углом. Я заглянула в образовавшийся проём, направляя на него свет фонаря и обводя каждый сантиметр. Елозить лучом по полу не пришлось: на уровне груди свет выхватил странное сцепление камней. Один, похожий на кирпич, казался обведённым чёрным маркером. Попросила отодвинуть дальше шкаф, и теперь неплотно сидящий в стене камень увидел даже Сергей. Вскоре потемневший камень лежал на полу, а нашему взгляду (Лара не вытерпела и присоединилась к нам) открылась ниша в стене. И в ней стоял ящик.
Дрожащими руками алчных кладоискателей ящик был вытащен. Против нашего ожидания он открылся легко, без замысловатого кода и заржавевшего замка – просто сверху откинулась крышка, внутри, завёрнутая в тряпку и упакованная в целлофановый мешок, находилась небольшая, толщиной в два пальца, книга. Решили её не открывать в погребе, а торжественно развернуть при всех на кухне…
– Ну что ж, у нас две новости, одна хорошая, другая – плохая, – прокомментировал находку Юрий, едва мы развернули тряпку и открыли форзац. Разочарованная Лара подняла к лампе пожелтевшие страницы, чтобы удостовериться: записей никаких не было.
– Зато в кожаной обложке, как сказала Фарида, – надежда Лары докопаться до секрета прабабкиного дневника (а это был несомненного он) только загорелась ярче.
К этому моменту я чувствовала себя значительно лучше. Да и на меня перестали смотреть, как на умалишённую. Пока крутили в руках старинный дневник, я успела напиться чаю с клубничным вареньем, закусить сыром и колбасой, налить себе ещё чай. Проснулся зверский голод, тётка, глядя на мой аппетит, предложила завтрак посущественней. Я согласилась. Никто больше не захотел с утра мясного рагу, но истерика знатно отняла силы, поэтому сейчас было необходимо восстановить потраченную энергию. Передо мной поставили тарелку, и я, не обращая внимания на шуточки в свой адрес, слопала всё, закусывая умопомрачительными солёными помидорами.
Тем временем Юра, смеха ради, предложил написать в «дневнике Тома Реддла» приветствие, Лара идею поддержала и уже испортила первую страницу. Разумеется, ничего не появилось. Я отставила пустую тарелку в мойку, ополоснула руки, вытерла и забрала дневник:
– Значит так. Я его нашла и забираю, пока вы не испортили этот артефакт.
– А я бы продал его… – проснулся бизнесмен в Юре. – Не, ну а что, на обложке царский вензель, думаю, лет сто есть.
– Я тебе продам, – завернула дневник обратно в бархатный отрез, выкинув целлофан в мусорку.
Лара нерешительно обвела взглядом присутствующих, но мать махнула ей рукой:
– Бери, Сашенька… и неча!
Схватив со стола бублик, на ходу жуя и с дневником под мышкой я отправилась в комнату, где лежала моя сумка. Еда, кажется, подействовала более чем благотворно. Поднялись настроение и уверенность, что надо ехать, теперь точно надо. Собрала вещи, причесала волосы и вернулась на кухню:
– Поедем мы. Домой надо. Спа…– на кухне безмолвствовали все и смотрели на меня так, словно в моём облике нечто изменилось. Крылья, что ли, выросли, как у привидения. – Что-то со мной не так?