– Сашенька… – еле выдавила из себя тётушка.
А Сергей подошёл и обнял за плечи:
– Сегодня утром умер твой отец.
Глава 7. Все точки над «и»
Три женщины сидели за столом: мама, Лара и я. Если логически подумать, то те пирожки, которые мы лепили, раздавать-то не было смысла: моего отца в посёлке Колывань никто не знал. Но мама так решила – всё должно быть, как положено. Мужчин с нами не было: Алтарёв улаживал похоронные дела в городе, а Юра, на своих троих, присоединился к нему. Наверное, давал ценные указания и повышал свой авторитет, оплачивая услуги ритуального агенства.
Тётушки Василисы за столом тоже не было. Единственный в нашей семье талантливый цветовод должна была протопить теплицу, занимавшую пол-огорода, провести все необходимые процедуры для обитателей утеплённого цветочного дома и только потом приехать. «Могила отца будет украшена свежими цветами, это хорошо», – сказала мама. Да и кто на кого был бы в обиде, если, цинично говоря, один из родственников умер для своей семьи давным-давно? Все эти печальные сборы, честно говоря, были просто очередной точкой над одной из «и», которых у нашей семьи обнаружилось немало.
То совпадение, связанное с просьбой моего отца «отпустить его в Асгард», мои ночные мысли, благодарный жест от призрака и, наконец, сам факт кончины я отмела в сторону. «Подумаю об этом завтра… Или послезавтра…» – решила не усложнять ситуацию, ибо и так всё было непросто.
Первое. Алтарёв как будто бы действительно отказался от Лары. Либо я перестала фильтровать ложь, а с близкими это очень сложно делать, либо в нашем четырёхугольнике все включили совесть вкупе с желанием не устраивать «Санта-Барбары».
Второе. Дневник действительно оказался пустым. Возможно, эти страницы в своё время и свели моего отца с ума, пытавшегося расшифровать содержимое, столь надёжно упрятанное в семейном склепе овощей и фруктов. Химию трюков я знала хорошо и без Алтарёва с его советами: прогрели выборочно несколько страниц над чайником, провели ваткой, смоченной в лимонном соке, уксусе – никаких букв не проявилось.
Третье. Клара Акимовна, разговаривая с мамой по телефону, так и сказала: «Галечка… простите, ваш муж, был сильно истощён из-за своих отказов от еды. Капельницы ему мало помогали. Хорошо, что вы успели его навестить, потому что случившееся было вопросом времени – неделя или две.
Из последнего пункта вытекал четвёртый, совсем меня не радовавший. Пришлось задержаться дома как минимум на десять дней. Я позвонила Боре и объяснила ситуацию. Шеф меня поддержал и в конце нашего разговора шёпотом добавил, что «соскучился по самое не могу». Расстраивать Борю и рассказывать о кольце я пока не стала, но мои слова о взаимном чувстве не были ложью. Боря и всё с ним связанное – для меня это стабильность, в первую очередь. Это интересная работа, возможность самостоятельно принимать решения и не ждать от любовника удара под дых. Не исключаю, что со временем наши отношения с шефом без истерик с любой из сторон перешли бы в дружественные до такой степени, что я стала бы на коленках с Борюсикиными малышами играть в «Ямка-бух».
И, наконец, пятый. О своём отце я узнала всё, что хотела. За неторопливой стряпнёй мама рассказала историю знакомства и, кажется, эта исповедь сняла с её души груз, который давил больше двадцати лет.
– Познакомились мы в университете. Я тогда училась уже на последнем курсе, а Гэб приехал к нам на стажировку в качестве преподавателя. По-русски говорил ужасно, – мама хихикнула, и светлые воспоминания озарили лицо смешливыми лучиками в уголках глаз. – А я поняла, что по-английски говорю ужасно. Так и учили друг друга. Сказал, что нашёл нас из шести с половиной миллиардов людей, живущих на планете.
– Почему «нас»? – уточнила я.
– Нашу семью. Очень всех полюбил. Мне кажется, – мама метнула быстрый взгляд на Лару, любительницу подобных семейных историй, – Василиса понравилась ему сначала больше, но у твоей, Лара, мамы уже закрутилась любовь с твоим отцом. Хороший был парень Андис. Не пьющий, работящий… Мы тогда шутили, что твоя мать от Андрея, дедушки вашего, произошла и к Андрею вернулась: Андис – по нашему Андрей… А какие он из дерева штуки вырезал! Плотник от бога…
Мама осеклась, запретное слово случайно слетело с языка. И развернуло мысли по ассоциации: