– Встань на колени и иди так в ванную.
Миллинг неуклюже переполз на коленях в ванную, где его привязали лицом вниз к сиденью унитаза. Дуло револьвера, скользнув по губам, уткнулось в зубы. Затем в рот запихнули скомканную туалетную бумагу. Он услышал, как один из убийц раскрыл чемоданчик, и тут раздался самый прекрасный в мире звук – громкая трель звонка входной двери.
Майер и де Вилльерс действовали без промедления. Захлопнув чемоданчик, они заперли Миллинга в ванной и бесшумно покинули бунгало через дверь кухни, пересекли дворик позади дома, исчезли за воротами в стене и направились по пустырю к расположенной неподалеку развилке у въезда в Сееб, где их ждали Карим Букс и Дэвис.
Джордж Холберт, не получив ответа на звонки в дверь и громкие крики, обошел дом сзади, проник на кухню и обнаружил своего друга в ванной. Кухонным ножом он быстро перерезал скотч.
– Черт побери, что ты здесь делал? – изумленно спросил Холберт.
– Хороший вопрос, – ответил Джон. – Очень хороший вопрос.
Наполнив раковину, он погрузил лицо в холодную воду. Требовалось время на размышления. Если рассказать Джорджу правду, со временем она станет известна всем, в том числе и Бриджи, а этого нужно избежать любой ценой. Врач предупредил, что необходимо беречь ее от любых потрясений, иначе она может потерять ребенка. Джон прекрасно понимал, как она отнесется к известию о покушении на его жизнь. Вытерев лицо, он переоделся в спортивный костюм.
– Подозреваю, это дело рук ребят из главного штаба, – наконец сказал Джон. – На прошлой неделе мы задали им жару на вечеринке на берегу, и кто-то из них, похоже, додумался в отместку привязать меня к собственному сортиру.
– Удивлен, что ты им это позволил, – заметил Холберт.
Было видно, что слова Джона его нисколько не убедили.
– Должно быть, они проникли через черный ход и застали меня задремавшим. Их было пятеро.
Джон старался показать Холберту, что все в порядке, шутил по поводу его брюшка, однако у него из головы не выходил кошмарный визит «историков». Он попробовал связаться по телефону с бригадиром Максвеллом и Тедом Эшли, однако обоих не оказалось на месте. Джон решил сразу по возвращении в Великобританию предупредить офицера, который на самом деле убил предводителя повстанцев.
В тот вечер Джон был особенно заботлив с Бриджи. Они отправились отмечать День святого Патрика к друзьям-ирландцам. Там пелось много мятежных песен, и Джон помаленьку расслабился. Хотя формально он был протестантом, политика его не интересовала, и он с радостью присоединился к пению.
Бриджи отправилась на улицу подышать свежим воздухом. Она происходила из рода О’Нил-Уоллис и верила во все традиционные кельтские предрассудки. Выйдя в коридор, молодая женщина застыла на месте и ахнула в ужасе. В небольшой нише в стене пятном ярких красок бросалась в глаза ваза с цветами. Но что это были за краски, да еще дома у ирландца! Неужели никто ничего не видит?
Почувствовав, как по затылку пробежала дрожь, Бриджи схватилась за живот. День святого Патрика, а цветы красные и белые. Неумолимый знак надвигающейся смерти.
Глава 16
В пятницу 18 марта Мейсон пребывал далеко не в лучшем настроении. Вот уже двенадцать дней валлиец безмятежно прохлаждался в гостинице, словно находился в отпуске да к тому же ему оплачивали все расходы. Он заводил разговоры со стюардессами компании «Галф эйр», которые неизменно останавливались на ночь именно в «Маскатском заливе», и по крайней мере дважды добивался успеха. Мейсон сфотографировал его у бассейна из окна шестого этажа, воспользовавшись своим «Олимпусом» с трехсотмиллиметровым телеобъективом. Поскольку в ванной номера создать полную темноту было невозможно, пленку он проявил в ближайшей кладовке со швабрами, добившись удовлетворительных результатов. Во всех остальных отношениях командировка в Оман была провалом, пустой тратой времени, так как докладывать Спайку было нечего.
В тот единственный день, когда валлиец покинул пределы гостиницы, Мейсон быстро потерял его в Лаватийи. Вернулся он в свой номер только к шести часам вечера, но к тому моменту Мейсон, не будучи слесарем, уже успел позаимствовать во время полуденной молитвы ключи и возвратить их назад до того, как портье вернулся на свое место. За полторы минуты, проведенные в номере валлийца, Мейсон изолентой закрепил под крышкой прикроватного столика передатчик, реагирующий на голос, размером меньше спичечного коробка. Девятивольтовая батарейка обеспечивала непрерывную передачу в течение двадцати четырех часов и триста часов работы в режиме ожидания. Более чем достаточно, поскольку Мейсону предстояло вернуться в Берлин в свой полк самое позднее в следующий четверг.