Майер долго ломал голову, но он не был силен в импровизациях, не связанных с техникой. Не придумав к половине одиннадцатого вечера четверга безопасный способ проникнуть на территорию полка, он предоставил решать эту задачу де Вилльерсу, полагаясь на его мастерство, а сам поехал на юг, к водохранилищу.
Через сорок пять минут после полуночи под непрекращающийся стук дождя де Вилльерс увидел Майка Кили, идущего от штаба к офицерской столовой. Кили был в полном снаряжении, но двигался легко и бесшумно.
Закинув рюкзак за спину, де Вилльерс последовал за ним. Он нагнал Кили у ступеней, ведущих в столовую, и они вошли вместе. В ярко освещенном Г-образном зале уже находилось тридцать-сорок кандидатов и инструкторов. Все ели молча, без обычных разговоров и шуток. Впереди был последний тест отборочной недели, важная веха в карьере немногих счастливчиков.
Де Вилльерс не снял ремень, а свой рюкзак поставил рядом с рюкзаком Кили, при этом незаметно сунув крошечный радиомаячок в боковой карман. Затем он прошел на раздачу, где дежурный повар наполнил ему тарелку жареной картошкой с мясом и налил кружку горячего чая. Де Вилльерс проследил, как Кили прошел мимо стола, за которым сидели инструкторы – единственная оживленная группа. Старший инструктор, великан с зычным голосом, приветствовал майора широкой улыбкой.
– Здорово, Кили!
Улыбнувшись в ответ, Кили сел за стол, отведенный кандидатам.
Де Вилльерс, старательно следя за тем, чтобы не встретиться взглядом ни с кем из кандидатов или инструкторов, устроился неподалеку и, когда Кили отошел за ложкой, притворился, будто тянется за сахаром, а сам незаметно высыпал в чай содержимое пакетика.
Этот белый порошок, четыре растолченные таблетки хлорпропамида по 250 мг, должен был подействовать не сразу, и его эффект был труднопредсказуем. Через час-другой Кили начнет усиленно потеть, его охватит слабость, ведь хлорпропамид усиливает воздействие инсулина на организм. Содержание сахара в крови у Кили медленно опустится ниже допустимой нормы, и он станет чрезмерно восприимчив к действию окружающей среды. Последствия гипогликемии будут медленно нарастать до зенита или, с точки зрения Кили, надира в течение трех-шести часов после принятия препарата.
Среди кандидатов было много ветеранов, сержантов и даже старших сержантов из воздушно-десантных частей, и эти люди имели за плечами долгие годы службы. Если они пройдут отбор, то будут приняты в SAS рядовыми солдатами, и им придется соперничать за продвижение по службе с более молодыми и менее опытными бойцами.
Изначально больше ста пятидесяти военнослужащих британской армии подали заявления о зачислении в SAS. После недельного курса ориентирования на местности и других основных дисциплин последовали три недели физической подготовки с постоянно нарастающей нагрузкой.
Кандидаты стремительно отсеивались, так как инструкторы придирчиво следили за каждым их шагом, подобно шакалам, готовым наброситься при малейшем признаке слабости. Неудачники оказывались на херефордской железнодорожной платформе с билетом в один конец, до своей части.
Пятая, и последняя, неделя была убийственно тяжелой, и вот сейчас тем сорока собравшимся в столовой, кто выдержал испытание, предстоял последний тест. Получивший простое название «выносливость», он заключался в том, что каждому кандидату предстояло в одиночку пройти сорок одну милю по сильно пересеченной местности с полной выкладкой весом пятьдесят пять фунтов. На марш-бросок отводилось предельное время – семнадцать часов, но даже если кандидат преодолевал дистанцию значительно быстрее, он все равно мог не пройти отбор, причем причина отказа никогда не называлась. Случалось, что из ста шестидесяти с лишним кандидатов после всех испытаний ни один не попадал в SAS. Неудивительно, что кандидаты поглощали еду в угрюмой задумчивости, не обращая внимания друг на друга. У де Вилльерса полегчало на душе, когда инструкторы молча встали и вышли и кандидаты последовали за ними.
Оказавшись в полумраке на улице, де Вилльерс старался держаться рядом с Кили. Когда у ворот остановились два трехтонных «бедфорда», военные разобрали рюкзаки и винтовки и залезли в кузова. Де Вилльерс до самого последнего момента оставался в тенях под дождем.
Старший инструктор сел в кабину головного грузовика. Кили, явно желавший ничем не отличаться от кандидатов во время этого добровольного испытания, устроился в кузове вместе с девятнадцатью людьми, среди которых затесался де Вилльерс.