От этих слов по мне мурашки пробежали.
— Тогда я буду ждать приказаний.
— И моего разрешения. Ты не должна испытывать оргазм, пока не попросишь — и не получишь — моего разрешения.
— С этим я справлюсь. Ещё есть правила?
— Да, одно. — Он ущипнул меня за подбородок. — Никогда не смотри с вожделением на другого мужчину, если не хочешь его смерти.
Я знала, что он говорит буквально.
— Ты принадлежишь только мне. То чувство обладания, которое я испытываю к тебе, превзойти невозможно. — Его глаза меня завораживали, будто были способны проникнуть в душу. Сейчас я чувствовала себя куда более уязвимой, чем тогда, перед публикой. — Ты меня понимаешь?
Глядя на него снизу вверх, я кивнула.
— Horosho. Думаю, это заслуживает награды. — Он усадил меня на утопленную в воде скамеечку — и оставил.
Не успела я запротестовать, как он поднялся из воды.
Капли воды стекали по его великолепным мускулам, по завораживающим татуировкам. От одного вида его тела мои ноющие соски напряглись, а киска сжалась.
Расстелив другой махровый халат на мраморном полу рядом с ванной, он поднял меня на ноги.
— Встань на халате на четвереньки. — Он помог мне выйти из джакузи.
Даже выбравшись из воды, я чувствовала себя расслабленной и размякшей, позволив усадить себя в желаемую позу, целиком открывшую меня его взору.
— Теперь ляг щекой на пол и вытяни руки вдоль тела. Вот так. Раздвинь ноги. — Больше обзора? — Хорошо. Оставайся так. — Он встал за мной. — Просто расслабься и принимай всё, что я буду с тобой делать.
А делать он будет вот что…
Он провёл головкой члена прямо между двух половинок попки.
Я ахнула. Он же не будет делать это?
— Такая чувственная. — Он повторил своё движение. — Хотя чему я удивляюсь?
Но когда я уже почти смирилась со всем, что для меня приготовлено, он наклонился вперёд, покрывая поцелуями одну половинку попки — лёгкие покусывания и касания языка там, где он меня высек.
— Здесь тоже будет болеть. — Другая половинка попки удостоилась такого же внимания. — Ты была так совершенна с этими ярко-розовыми следами от плетей на бледной коже. — Лицом он потёрся о бёдра. — Я представлял, как ты ощущаешь каждый удар, и едва не кончил от этой картины.
Его голова двинулась между моих ног, склоняясь к киске. Он будет целовать меня с этой стороны? Так эротично…
От первого же прикосновения его языка я не смогла сдержать стон.
— Ты удивлена? — Он подразнил мою дырочку кончиком языка, затем произнёс, — ты ведь не думаешь, что я закончу день, не попробовав тебя здесь? Поэтому я и называю тебя sladkaya moya. День без этого ритуала — и я буду несносен. — Он поцеловал меня французским поцелуем, словно перед ним был мой рот, его язык скользил и искал между моими губами.
Я застонала, чувствуя, что уже близко. Я хотела, чтобы он продолжал — но с ума сходила от желания ощутить его внутри.
— Севастьян, пожалуйста, трахни меня опять.
— Не могу. Ты, наверное, там очень чувствительна. Не хочу сделать тебе больно. — Раздвинув большими пальцами складочки, он продолжал своё занятие с возросшим аппетитом.
Я задыхалась:
— Я… я выдержу.
Он переместился чуть ниже, к моему клитору.
— Разве этого недостаточно?
— О, Боже! — Ладони у меня сжались в кулаки.
Своей плотью я ощутила его тёмный смешок.
— Расслабься и прими. — Он продолжал лизать и сосать, пока я не оказалась между двух огней: я не хотела кончать без разрешения, но уже находилась на пике.
— Севастьян, можно…
— Нет.
— Пожалуйста, дай мне кончить!
— Как? — рявкнул он.
— Ч-что?
— Как ты хочешь кончить? Когда умоляешь меня, будь точнее. И не двигайся, если тебе нужен мой рот.
Я заставила своё тело расслабиться.
— Пожалуйста, продолжай делать то, что делаешь. Сильнее. — От страсти мой голос сделался хриплым.
— Где? Точнее. — Он был таким властным, что уже в сотый раз за ночь мои мысли путались.
— Пожалуйста… лижи мой клитор… пока не заставишь меня кончить.
— Ммм. Уже лучше. — Он упивался своей властью в сексе надо мной, и я не знала, кому из нас это нравилось больше.
Склонившись ниже, чтобы удобнее дотягиваться языком до моего бугорка, он раздвинул половинки попки, и его пальцы оказались прямо рядом с анусом.
Я не могла поверить, что скажу такое…
— И… и одновременно трогай меня там.
Сама невинность, он произнёс:
— Где, милая? — и его напряжённый язык проскользнул в мою киску.