Я сглотнула. Он уже был таким — в тринадцать?
— Экстремально, правда? Предполагалось, что каждый вор найдёт себе протеже, приведёт в группировку подающего надежды воспитанника. Сам я никогда о таком не задумывался, пока не встретил Алексея.
— Откуда он родом? Он был сиротой? — как и я была сиротой какое-то время.
Пахан открыл рот, чтобы что-то сказать, затем, похоже, передумал.
— Может быть, он расскажет тебе всё, когда вы пообщаетесь подольше и узнаете друг друга лучше.
А в этом-то и была проблема. Едва мы оказывались наедине, возникала опасность, что мы начнём дурачиться. Что, видимо, и объясняло, почему Севастьян меня избегал.
— Пахан, я хочу, чтобы ты был со мной откровенен, — я снова вспыхнула. — Что случится, если мы и дальше будем… развлекаться?
Элегантный пожилой часовщик поправил свой воротник, чувствуя себя крайне неловко, и это напомнило мне, что он ещё не свыкся с тем, что у него теперь есть дочь.
— Не возражаешь, если я перейду на свой родной язык? — спросил он, и я махнула ему в знак согласия.
На русском, используя огромное количество эвфемизмов, Пахан объяснил мне, что если мы с Севастьяном начнём встречаться, то этот мужчина окажется связан со мной, практически навсегда — даже без вступления в брак.
Всё вдруг стало ясно. Неудивительно, что Севастьян от меня дистанцировался — его пугали возможные последствия. Влечение ко мне было одним делом, но связь навсегда — совсем другим.
Не то чтобы я жаждала с ним подобных отношений, но меня всё равно задевало, что он ни в коей мере не желал обременять себя мной.
Первые пару дней после приключения в кладовке я оправдывала его отдаление. Он был слишком занят, ему нужно было много всего обдумать. Как глупо, Натали.
Он явно не тот, кто будет согревать мои замёрзшие руки.
- По-моему, я всё испортил. — Пахан потёр виски. — Ты так молода. Слишком молода, чтобы выдать тебя за кого-то.
— Выдать? — Мой голос стал на октаву выше. Мир здесь был устроен именно так, и в этот мир я теперь погрузилась.
Взгляд Пахана сделался отрешённым.
— Тем не менее, учитывая теперешнюю угрозу, возможно, тебе нужен мужчина, готовый отдать за тебя жизнь.
— Может, больше расскажешь о Травкине и о грозящей нам опасности? — Пахан, так сказать, умалчивал о подробностях, не желая меня обременять. — У каждого из нас теперь на спине мишень?
Казалось, Пахан меня не услышал.
— Ситуация непростая, и, возможно, она не должна касаться тебя и Алексея. На нём есть тень.
— Тень?
Пахан вновь обратил на меня внимание.
— Я знаю, что Филипп тоже интересуется тобой. Вы ближе по возрасту, и между вами много общего.
— Он не привлекает меня в этом смысле. Я почти жалею об этом, но это так.
— Не привлекает совсем? Филипп?
Я покачала головой.
— Ага.
— Это… неожиданно. Может быть, стоит дать ему немного времени. Пусть всё идёт своим чередом?
В этот момент по ступенькам, ведущим к павильону, поднялся Севастьян, чьи плечи были сведены от напряжения. Двое мужчин обменялись взглядами, и Пахан сразу встал.
— Ну, моя дорогая, похоже, у меня неотложные дела.
Выражение моего лица было нейтральным.
— Что-то, о чём я должна знать? — Когда Севастьян сканировал окрестности в поисках возможной угрозы, означало ли это его чрезмерную бдительность или то, что опасность была неминуемой?
Пахан рассеянно поцеловал мою макушку.
— Ничего такого, с чем бы мы не справились…
То, как тревожно держался стоящий за ним Севастьян, напомнило мне о той тикающей бомбе. Его золотые глаза потемнели, когда взгляд остановился на моём лице — словно неясное предостережение, предназначенное мне одной.
Рано или поздно часы, отсчитывающие обратный ход времени, обнулятся.
И что случится тогда?
Глава 17
— Мне нужны ответы, Филипп, — мы стояли в конюшне, ожидая конюха. После целой недели дождей небо, наконец, прояснилось, и я пригласила Филиппа прогуляться верхом. — Мне необходимо больше узнать об опасности, грозящей Ковалеву.