Да и как тут было не пялиться? Яркое осеннее солнце подсвечивало его черные как смоль волосы, он был неотразим. На то, как он держался в седле — стоило посмотреть.
Такое тело предназначалось для двух занятий, которые начинались с буквы "с". И вторым была "схватка".
Оторвав взгляд от Севастьяна, я окинула взглядом великолепные окрестности. Прохладный ветерок срывал листья с берёз, растущих вокруг конюшни.
Мы ехали в уютном безмолвии и, по мере удаления от ухоженных садов, теннисных кортов, домиков для гостей и гаража, замечали новых представителей дикой природы. Лису, парочку куниц и бесчисленное множество разнообразных белок.
Когда мы пересекли журчащий ручей, Элиза беспокойно фыркнула. Хотя я ни разу не каталась на такой породистой лошади, было ясно, что этой спокойной прогулкой животное не удовлетворено. Я похлопала её по шее.
— Тут кто-то жаждет большего. — И сразу прикусила свою щёку: весьма двусмысленно прозвучало. С таким же успехом я могла при этих словах указать на свою промежность.
— Так давай дадим её большего. — Севастьян легко шлёпнул Элизу по крупу, вынуждая ту устремиться вперёд.
Он меня быстро догнал, и мы понеслись, покрывая, казалось, километры; бодрящий воздух наполнял мои лёгкие, подстёгивая. Я была не в силах сдержать смех, и даже у Севастьяна губы изогнулись в почти улыбке. О, да, награди он меня настоящей улыбкой, я бы свалилась с лошади в тот же миг.
Я поймала себя на мысли, что было бы, стань Севастьян моим. В какие-то сумасшедшие моменты я могла представить нас вместе. Скучно бы не было никогда.
Нет, была бы тьма. И глубина. Я сглотнула. В любом случае, я больше ничего не решала. Яснее выразить свои чувства к нему я не могла, а он не предпринял никаких шагов.
До сегодняшнего дня? Или это исключительно платоническая прогулка? Филиппу он сказал, что я с ним. На продолжительность поездки? На более длительный срок?
Наши лошади скакали бок о бок, направляемые к дальней берёзовой роще. Въехав в неё, мы замедлили шаг. Мне нравилось наблюдать, как вокруг нас опадают листья, подхватываемые ветром, как маленькие воздушные змеи.
— Здесь восхитительно.
— Мальчишкой я часто тут бывал.
— Для ребёнка это было, наверное, прекрасное место. — Особенно по сравнению с тем, где он жил раньше. Здесь ли он восстанавливался от побоев? Попав из крайней нищеты в это благодатное место?
После стольких лет одиночества найдя в Ковалёве отца?
— Пахан хотел, чтобы я воспринимал это место своим домом, поэтому заставлял меня читать о нём. — Луч света, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, озарил лицо Севастьяна, его глаза. Золото в них было таким ярким, словно само солнце подсвечивало их изнутри. Завораживающе…
Когда я снова обрела способность говорить, то попросила:
— Расскажи, о чём ты узнал.
В своей отрывистой манере Севастьян начал описывать процесс строительства и реконструкции Берёзки. Но, перейдя к описанию людей и земель, заметно оживился, его любовь к этому месту была очевидной.
Он заметил, как я снова на него уставилась.
— Что? — Его скулы чуть порозовели.
Узнав, что он был профессиональным боксёром, я изнывала от желания потрогать его лицо. Услышав, что в детстве его избивали, я отчаянно хотела расцеловать этого бойца от лба до подбородка.
— Ты влюблён в это место.
Он пожал плечами, но я чувствовала его гордость.
— А ты нет? — Когда я легко кивнула, он сказал, — Так почему не решишь остаться?
— Это большой шаг. Жить в другой стране, сменить университет. — Я знала, что ничто не сделает Пахана счастливее, и мне хотелось, чтобы так и было. Но не ценой собственного счастья. — Может тебе и кажется, что мне не нравилась моя старая жизнь, но это не так. Мне даже нравилось работать, как, очевидно, и тебе нравится. Не хочу сказать, что причисляю себя к рабочему классу, но я люблю простую жизнь. — Мы остановились. — Довольно обо мне. Расскажи, как ты сюда попал? — Пахан говорил, что Севастьян может мне открыться.
Он изучал моё лицо.
— Твой отец всё обо мне рассказал.
— Только лишь о вашей первой встрече. Ты бы мог рассказать больше. — Если мы с Севастьяном и дальше будем вот так разговаривать, больше узнавать друг о друге, смогу ли я в него влюбиться?
А он в меня?
— Я хороший слушатель, — добавила я.
Наши взгляды встретились. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Затем его лицо перекосилось от гнева.
— Почему ты пригласила на прогулку Филиппа?
Я отпрянула.
— А почему бы и нет?