Но больше нам не нужно страдать. Вцепившись ногтями в верёвки, я освободила запястья! Не сводя глаз с его двигающегося кулака и натянутых мышц, я начала распутывать узлы под коленями.
— Пожалуйста, дождись…
И вот я на свободе.
Сильно сведя брови, он застонал в ожидании, в… агонии.
Я могла помочь ему. Утешить его. Осушить. Не обращая внимания на затёкшие мышцы, я вскочила на ноги.
Мгновение спустя я уже стояла перед ним на коленях, вонзив ногти в его грудные мышцы, с членом глубоко во рту.
Его рёв разнёсся по домику, как раскат грома. Он продолжал кричать, запрокинув голову, в потолок, а я благоговейно ласкала его член. Пронзая свою глотку такой широкой головкой. Издавая стоны от каждой капельки смазки.
Мои ногти скользнули по его телу вниз, потом, стиснув одной рукой его задницу, второй я обхватила тяжёлую мошонку.
Его пальцы зарылись в мои волосы. Я едва могла распознать русские слова, которые он хрипло произносил.
Он приказывал мне продолжать доить его своим голодным ротиком. Сообщал, что с радостью убьёт, лишь бы обладать мной. Заявлял, что моё тело принадлежит лишь ему.
От этих опрометчивых слов я почувствовала, что вновь приближаюсь к пику, когда он приказал:
— Ты дождёшься меня… дождёшься семени на языке.
Смуглая мошонка в моей руке напряглась, когда его тело было готово к разрядке. Я и подумать не могла, что его член во рту может стать ещё больше в диаметре. Но он стал. Волна семени подступила прямо к головке.
— Посмотри на меня, milaya.
Я подняла взгляд, обнаружив, что Севастьян замер, на его лице — маска агонии, тело будто окаменело в идеальной форме. Я ласкала его языком, наши взгляды встретились. И замерли так на мгновения, которые казались вечностью.
Потом раздался мучительный вопль, а в горло мне ударила горячая струя.
Он начал яростно толкаться. Я вцепилась в его задницу двумя руками, чувствуя, как двигаются его мышцы, пока он старается влить в меня всё до последней капли.
— Ты, — толчок, — теперь, — толчок, — моя.
С его спермой на языке — мой пропуск — я устремила свои пальцы к клитору, чтобы скользнуть по нему одним чувственным движением.
Оргазм. Взрыв. Сжимающийся восторг. Его порождали мои пальцы, вызывая новые спазмы. Пиздец. Пиздец! По лицу текли слёзы, а я глотала и глотала, опустошая бьющегося в конвульсиях Севастьяна, одновременно натирая киску, пока она не стала чересчур чувствительной…
Всё ещё мягко его посасывая, я прижалась щекой к бедру. Он гладил моё лицо с бесконечной нежностью. Теперь я, наконец-то, насытилась.
Когда его расслабленный член выскользнул у меня изо рта, с уголка губ по подбородку сбежала струйка спермы. Он вытер её подушечкой большого пальца, с благоговением на лице вернув обратно в мой жадный рот.
Я, глядя на него, сосала этот палец, а его глаза собственнически потемнели. Глубина. Мужественность. Бесконечность.
Он относился ко мне, словно к добыче, принадлежащей ему для собственного удовольствия. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно.
Господи Боже, что я наделала?
Глава 21
Когда на меня вновь начала наваливаться реальность, я нетвёрдо встала.
Нужно уйти от этого мужчины, который контролировал мои эмоции и желания куда лучше меня самой. От мужчины, который изменил меня навсегда, показав вещи, которые я никогда не смогу забыть.
Никогда не смогу расчувствовать.
Это не я решила стать рабыней — он сделал меня такой.
Я почти занялась с ним сексом. Почти позволила себя окольцевать. Хотя по-прежнему его не знала. Не знала ничего о его прошлом, семье, даже о том, чем он любил заниматься в свободное время.
Я не знала, были ли мы совместимы хоть в чём то, кроме секса.
— Нет-нет, Натали. — Он потянулся ко мне. — Не просыпайся.
Какая-то тёмная часть меня не хотела пробуждаться. В растрёпанных чувствах я стиснула лоб. От жары и жизнеизменяющего наслаждения кружилась голова.
Когда он взял меня за руку и подвёл к маленькому бассейну, я не сопротивлялась. Обвив меня руками, он спрыгнул вниз.
От температуры воды меня бросило в дрожь, но я нуждалась в этом холоде, не осознавая, насколько перегрелась. Он поставил меня на ноги в бассейне глубиной по пояс, затем склонился, прижав свои губы к моим.
Я упёрлась ему в грудь, но он прижимал меня сильнее, смакуя мой рот, лаская языком, заставляя забыть саму себя…
Вновь затерявшись в блаженстве, я смутно осознавала, что он мыл меня, изучая. Большая рука прошлась у между ног. Другая растёрла одну грудь. Неспешно, словно обладая всем временем в мире.