— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу? — прошипел он.
Когда он так об этом говорит? С таким вожделением в голосе?
— Давай!
— Это не для тебя, красавица. Я сделаю тебе больно.
Раньше я была грязной девчонкой. Или жадной девчонкой. А теперь та нежность, с которой он со мной обращался, просто сводила меня с ума.
Мне это надоело! Разочарование уничтожило остатки границ, которых, вообще-то, никогда и не было.
— Тогда я просто помечтаю, как ты нагибаешь меня на краю кровати… разводишь мои ноги и заставляешь приподнять попку, чтобы нанести смазку.
— А! — Он вдавил в меня бёдра, дёрнувшись всем телом ещё сильнее.
Такой несдержанный отклик меня просто потряс. Боже, как же сильно ему хотелось проделать всё это со мной — как же сильно и я этого хотела! Я уже решила, что заставлю его уступить. Как далеко я смогу зайти?
Грудным голосом я произнесла:
— Руки будут связаны у меня за спиной, рот заткнут. Ты прикажешь мне не шевелиться и расслабиться. — Теперь слова сами лились из меня. — Ты проникнешь в мою попку одним пальцем, расширяя меня для второго.
— Чёрт побери, женщина! — Новый резкий толчок. Мои слова заставляли нас обоих терять голову. Неужели этот боец, наконец-то, попался?
— Потом ты нанесёшь смазку на свой пульсирующий член, на эту толстую головку, не оставляя мне никакого выбора, кроме подчинения.
Он тяжело дышал, вращая бёдрами.
— Внутри ты будешь охуенно тугой и очень горячей.
Обрадовавшись его ответу, я продолжала:
— Я буду нервничать, даже попытаюсь увернуться…
— И тогда я стану пороть эти идеальные округлости, пока ты не сдашься. Потому что ничто не удержит меня от погружения между них по самые яйца.
Я застонала, оказавшись так близко к оргазму, но не желая ничего прекращать.
— Ты начнёшь внутри меня двигаться… Я буду вне себя… потому что ты овладеешь мною всецело.
— Твои прекрасные стоны будут заглушены кляпом.
— О, Боже, о, Боже. — Его мокрые от пота бёдра тёрлись о внутреннюю сторону моих бёдер, волосы на его ногах касались моих икр, добавляя новых ощущений.
Я задыхалась, балансируя на краю, когда он сказал:
— Я закачаю в тебя свою горячую сперму, наполню тебя до краёв… чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь…
Я взорвалась, выгибаясь на кровати. Вдавливаясь в него грудью, я впала в экстаз, сотрясаясь в конвульсиях.
Я всё ещё кончала, когда он выгнул спину, грудью возвышаясь надо мной. Мышцы на выпрямленных руках натянулись.
Вены на шее вздулись, а он продолжал так же толкаться бёдрами. Мощь его тела поражала, но он продолжал её сдерживать ради меня.
Кончая, он закричал:
— Наталья!
Его толстый член пульсировал, извергая в меня потоки спермы, наполняя до краёв.
Чтобы я никогда не забывала, кому принадлежу.
Упав на меня сверху, его тело продолжало сотрясаться — а меня будто снова перезагрузили.
Я едва могла шевелиться, думать. Так что просто водила кончиками пальцев вдоль его спины, пока он целовал мою шею.
Не знаю, сколько мы так лежали. Когда я вновь обрела способность мыслить, осознав, что произошло, то задумалась, как долго потребности Севастьяна смогут оставаться в узде? И если он не реализует свои самые тёмные желания со мной, то не уйдёт ли, в конечном итоге, к другой?
А я?
Я никогда не подозревала, что, испытав оргазм такой силы, буду разочарована. В ту первую ночь в самолёте Севастьян сказал мне "Ты не должна была быть такой".
Но я была.
У меня тоже были "особенные интересы". И сейчас мне было очевидно, насколько хорошо мы подходили друг другу. Когда-то он был мужчиной моей мечты, который хотел открыть мне глаза.
Сейчас он больше был похож на мираж…
Некоторое время спустя мы с Севастьяном лежали на боку лицом к лицу в полумраке комнаты. Сквозь открытую балконную дверь до нас доносились звуки пробуждающегося ночного Парижа. Местный повар приготовил изысканный ужин, который мы съели, не вылезая из постели — между занятиями любовью.
Я потянулась, чтобы обвести татуировку на его груди.
— Севастьян, почему ты так со мной нежен?
Он пожал плечами.
— Мне нужен словесный ответ.
Что-то в моём голосе сказало ему, что я не шучу.
— Женщинам нравится, когда мужчины их холят и лелеют, разве нет?
— Ты уходишь от ответа.
— Ну, ладно. Ты не хочешь, чтобы я тебя баловал?
— В определённой степени. Но не постоянно. — Я поджала губы. — Это сложно объяснить. Я хочу, чтобы ты вёл себя так, как в первые три раза, когда мы были вместе. Я хочу, чтобы ты был самим собой.