— Кстати, куда мы идём?
— Сначала поужинаем.
Значит, мы выйдем из дома, а я выгляжу, как Джессика Рэбит. Ну, ладно. Смотрите на меня, любуйтесь мной, придурки.
— Терпение, — пробормотал он, ущипнув моё бедро.
Он помог мне накинуть на плечи новый роскошный палантин — опять мех, Сибиряк? — затем усадил в ожидающий нас лимузин. Когда машина тронулась, между мной и Севастьяном разлилось напряжение. Я и понятия не имела, о чём он думает, что он чувствует. Но когда я чуть поправила платье, сверкнув в разрезе краешком чулка, он выдохнул сквозь приоткрытые губы.
Мы направлялись в дорогой ресторан под названием "Плезир". Но даже посетители подобного заведения, облаченные в самую дорогую одежду, при нашем появлении замерли, уставившись на Севастьяна, их вилки с едой остановились в воздухе. Они даже и меня разглядывали.
Девушка из Небраски неплохо отмылась. Чувствуя себя немножко увереннее, я расправила плечи и вздёрнула подбородок, что, кажется, порадовало Севастьяна.
Ужин — за самым лучшим столиком в ресторане — представлял собой лёгкий чувственный набор блюд. Лобстер, сочные фрукты, вкуснейшие трюфели, пти-фуры. Вино было настолько изысканным, что я не, переставая, облизывала губы.
Севастьян заказал водку со льдом, но к напитку не притронулся.
Я уже достаточно захмелела, чтобы спросить:
— Если не пьёшь, то зачем заказываешь?
Он выдохнул сдерживаемый воздух, словно знал, что рано или поздно этот вопрос всплывёт.
— Мой отец был алкоголиком. Я не хочу стать таким же, — сказал он, очевидно преуменьшая действительность. — Но в России…
— Очень много вещей связаны с выпивкой?
— Именно. Наверное, не хочу проверять свою выдержку.
Он хоть в чём-то мне признался! Я была тронута. Мы двигались в правильном направлении. Внезапно его комментарий об иронии относительно поставок дешёвой водки обрёл смысл.
— Твоё отец ещё жив?
— Nyet. — Твёрдое нет. — Я бы не хотел это обсуждать. — Смягчившись, он добавил. — Только не этим вечером.
— Что ж, честно. Так… хоть намекни, куда мы дальше отправимся?
— Скоро увидишь.
— Ладно, Сибиряк. — Сдерживая любопытство, я вновь отпила вина/амброзии, улыбаясь поверх бокала.
— Ты… счастлива со мной. — В его словах сквозило удивление.
— Очень.
— Потому что ты думаешь, что переиграла меня, что я капитулировал.
Я поставила бокал.
— Не всё является игрой, Севастьян. Может, я хочу, чтобы мы оба выиграли.
— Тогда почему ты так мною довольна?
— Потому что ты прислушался ко мне. Ты принял то, что мне нужно нечто от наших отношений, и я верю, что ты собираешься каким-то образом сегодня дать мне это. Ты стараешься, и это даёт мне надежду относительно нашего будущего.
— Тогда как раньше у тебя были одни лишь сомнения? — В его глазах мелькнул опасный огонёк.
— Севастьян, мои сомнения контролируешь ты. Всё в твоих руках.
— Когда ты так об этом говоришь, всё звучит очень просто. Но будь уверена, что сегодняшний вечер для меня далеко не прост.
И всё равно он собирался это сделать.
— Я понимаю.
Он нахмурился.
— Ты многого ждёшь от меня. Во многих сферах наших жизней. Но, может быть, я не… понимаю всех нужд молодой девушки.
Что за странная фраза? Но потом я вспомнила, что, помимо секса, другого опыта с женщинами у него почти не было. Он никогда не был в отношениях, не имел сестёр и потерял мать в тринадцать — а то и раньше.
Знал ли он женское тело? Все судьи — десять баллов. А её душу? Не особенно.
— С этого момента я буду прямо говорить о своих желаниях — ну, знаешь, постараюсь не быть такой уж стеснительной и нежной фиалкой.
Выражение его лица сменилось восхищением, словно я опять была существом, не виденным им доселе.
Так мы и смотрели друг на друга, пока я пыталась представить, о чём он думает. Пытался ли он разгадать мои мысли?
Он отвёл взгляд, чтобы посмотреть на часы, затем махнул официанту. Севастьян что-то сказал ему по-французски, и тот быстро вернулся с моим палантином и маленькой коробочкой, которую я раньше не видела.
Я повернулась к выходу, но Севастьян взял меня за руку.
— Сюда. — С коробкой в руке он повёл меня вглубь ресторана, прямо мимо других столиков… потом сквозь заднюю дверь на мощёную аллею.
— Что-то не так? — прошептала я. — Ты заметил угрозу? Ну, держите меня, если какой-то бандит-головорез задумал испортить мне этот вечер…