И пусть в моей жизни изменилось все — агентство, друзья, партнер… это чувство осталось прежним. И его — тоже. Что бы он ни говорил, чем бы ни угрожал — я это знаю. Мои пальцы вплетаются в темные волосы Криста, и он улыбается в ответ даже во сне. Счастлив. От такой легкой, незамысловатой ласки. Глаза щиплет от влаги, рожденной то ли воспоминаниями, то ли давящим чувством в груди, но я не обращаю на нее внимания, продолжая невесомо приглаживать темные пряди. Мое наивное счастье до сих пор не понимает, что я чувствую к нему. Не знает, что столько лет отравляет мою душу.
И не надо. Нельзя. Целую его в висок и мягко укладываю рядом, укутываю одеялом, постепенно отодвигаюсь все дальше. Он тихо стонет во сне, но я поворачиваюсь спиной и бездумно смотрю в стену. Конечно, он любит. Я — тоже. Но это чувство — похоже на безумие — слишком опасно, заставляет забыть обо всем. И, если я еще смогу сдержаться, отводя глаза, то он — нет. Даже во сне он признается, и любой, кто увидит это — поймет. А я не дам, не позволю сломать его жизнь.
Знаю, что моя ложь терзает его сердце, но моя правда — рушит его будущее. А ни того, ни другого быть не должно. И единственное, чем я могу оправдать себя — пока Крист не знает истину, он все еще сможет отпустить того, кто не дает ему ответа, сможет уйти и подарить свою любовь более достойному человеку. Тому, рядом с которым он будет расцветать улыбкой, вычерчивающей невыносимо прекрасные ямочки на щеках не во сне, а наяву. Тому, кто спокойно встанет рядом с ним и на вопрос об их отношениях твердо ответит, что они вместе.
А для меня уже поздно. Я знаю, что чувствуем мы оба. И я готов расплачиваться за это. Сначала — своим уходом с агентством, сейчас — своим телом с Кристом, а в итоге — собственным будущим без него с самим собой. У меня была эта любовь в самых родных для меня глазах, и я пронесу ее через жизнь. Один. Нужно только продержаться еще… сколько? Сколько раз он захочет получить мое тело, не замечая, что ему принадлежит все?
В груди давит, но я упрямо закрываю глаза и спустя какое-то время все-таки погружаюсь в тревожную дрему, сменившуюся внезапно глубоким сном, после того, как я чувствую сильные руки на своей талии, притягивающие меня ближе к… Осознание так и не приходит, я просто проваливаюсь в мир чарующих образов, где можно смеяться в открытую и сжимать теплую ладонь любимого в своей руке. Больно. Хорошо. Страшно. Прижимаюсь к чему-то невероятно дорогому еще теснее и окончательно теряю связь с реальностью.
Утром просыпаюсь, конечно, первым. Крист же по-прежнему видит сны. И почему-то вновь делает это у меня на груди. Немного напрягаюсь, ведь помню, как специально отодвигался подальше, но приходится все списать на наши перемещения во сне, ничего другого все равно не остается. Еще раз осторожно перекладываю его в сторону от себя и иду в душ.
Поясница мучительно ноет, напоминая о том, что последние полгода, после расставания с пи’Соном, у меня никого не было. И даже вчерашняя попытка подготовиться в ванной перед выходом в спальню помогла мало. Крист совершенно ненасытен. Сердце сладко щемит, несмотря на неприятные ощущения внизу, и приходится усилить напор холодной воды, чтобы остановить собственные разыгравшиеся фантазии. Теперь, когда я знаю, как это может быть, держать себя в руках еще сложнее.
В надежде уехать прежде, чем проснется Перават, стараюсь закончить со всеми процедурами побыстрее и выхожу уже полностью одетым, но, сделав шаг через порог, наталкиваюсь взглядом на холодный прищур глаз Криста. Мой возлюбленный сидит посреди сбитой простыни, закутавшись в одеяло, и выглядит, как злой нахохлившийся птенец. Мои губы невольно вздрагивают в улыбке, и душу заливает тепло. Он — прекрасен. А я просто впитываю его образ.
Постепенно черты лица Перавата смягчаются, он как-то смущенно начинает ерошить собственные волосы и глядит на меня уже не зло, а скорее печально. Наконец, не выдерживает и устало произносит:
— Ты куда-то собрался?
Я вздрагиваю, вспоминая — да, собрался. Уходить. Сбегать. Снова. Отвожу глаза и не вижу, как губы Криста вытягиваются в тонкую полоску от резко вернувшегося бешенства.
— Домой. Ты получил, то, что хотел. А у нас сегодня выходной. Мне нужно отдохнуть.
— Мне тоже. — от льда в его голосе невольно моргаю несколько раз и, вернув взгляд к дорогому лицу, замираю. Любой намек на тепло полностью стерт. Крист встает с кровати, отбрасывая прочь одеяло, и я сглатываю. Он опять возбужден, а это значит… — Я уже сказал, что буду иметь тебя тогда, когда у меня встанет. Думаю, дальнейшие объяснения тебе не нужны.
— Крист, хватит. Мы же не мартовские коты.
— Ты — возможно. Но, если помнишь, то, когда нам трахаться, решаю я, а не ты.
— И тебе совсем плевать, что я…
— «Любишь» другого? Плевать. Что хочешь уехать? Насрать. Что не чувствуешь возбуждения? Вранье.
Он дергает меня на себя, захлопывает дверь ванной, а потом вжимает в нее спиной и впивается в мои губы. Я невольно приоткрываю рот, позволяя ему ворваться внутрь, и задыхаюсь от его напора. Мое сердце бьется уже где-то в районе горла, я просто не могу вдохнуть, умоляющее поглаживаю обнаженные плечи Криста, безмолвно прося его успокоиться. Но он не хочет. Кусает мои губы, исследует языком рот, проникает пальцами под резинку моего белья, скользит ими по моему члену, и я отчаянно выдыхаю прямо в его рот: «Крииист»…
— Дурак. Идиот. Лжец. Ненавижу…
Перават отрывается от моих губ, чтобы отхлестать словами, глядя прямо в глаза, но рука, сжимающая мою ладонь, утягивающая за собой на постель, не причиняет боли, и я иду за ним, спотыкаюсь, упрямо выравниваю шаг и падаю вниз лишь тогда, когда он толкает меня на смятую нами же еще прошедшей ночью простынь.
Лежать на животе, когда уже полностью возбужден, не очень-то и приятно. Я пытаюсь развернуться, но он просто вздергивает меня на колени, и я заливаюсь внезапной краской, понимая, чего он хочет. Крист стаскивает мои джинсы прямо с бельем, а я даже не пытаюсь сопротивляться, стараюсь лишь чуть утихомирить собственное дыхание, чтобы не кончить еще до того, как он проникнет внутрь.
А он, будто дразня, будто доказывая, что я хочу его больше, чем он меня, не торопится. Стягивает мою футболку, скользит губами по обнаженной спине, пальцами накрывает мой член и медленно, меееееедленно ведет ими по всей его длине. Я судорожно всхлипываю и до крови прокусываю губу, а он повторяет движение, лишая меня какой-либо осознанности. Больше я не думаю ни о чем, просто отдаюсь ощущениям собственного тела, принимая его ласку и подстраиваясь под тот темп, который задает он. Расслабляю мышцы, когда он, наконец, входит в меня и сжимаю, когда он оказывается внутри. В наказание получаю укус в шею и тихо смеюсь, когда он зализывает пострадавшее место. Мне хорошо. Упоительно. И больше не нужно сомневаться. Взлетая вместе с ним и вместе разбиваясь на осколки, я кричу, не понимая, насколько откровенна моя собственная страсть.
Во второй раз за это утро в душ мне приходится идти за ручку с Кристом. Он не отпускает меня ни на секунду, а я слишком оглушен недавними ощущениями, чтобы возражать. И поддаюсь всем его желаниям, смутно ощущая, как его близость становится все более привычной, родной, необходимой… и нужно бы остановится, но эта мысль постоянно ускользает под прикосновениями сильных рук. Я просто продолжаю впитывать в себя каждое его движение расширенными зрачками, в которых уже давно нет места ни для чего, кроме него.
========== Часть 11. Крист ==========
Комментарий к Часть 11. Крист
4-ый раз посвящаю KristSingto ;)) И, безусловно, огромное спасибо всем, кто приходит сюда и делится своими эмоциями. Для меня это самое важное. Я счастлива, что вы есть.
Крист
Злость мешается с нежностью, нежность с бешенством, бешенство с отчаяньем… Круг за кругом, раз за разом. Я уже перестаю понимать, чего хочу больше: выставить его на улицу самому или прижать к груди и не отпускать… Выбираю второе, пока он, утомленный моими ласками, все еще ничего не соображает и не начинает нести бред. Прохладный душ смывает следы нашей страсти, но он никогда не сотрет воспоминания о самых счастливых минутах моей жизни, что подарила мне близость с этим парнем.