В груди отчаянно сжимает, и я понимаю, что проиграл. Он — самое прекрасное, что было… что может быть в моей жизни. И я тоже его люблю. Очень.
Обхватываю ладонями его лицо и смотрю в ответ, признавая правду, которую уже не изменить. Пусть не словами, о которых он мечтает. Сердцем. Но он понимает. Под моим взглядом с красивого лица медленно стирается привычная мальчишеская игривость, сменяясь глубокой печалью и горечью, но я знаю, что он принимает такой ответ. И согласен ждать. Столько, сколько я попрошу.
Грустно улыбаюсь и наклоняюсь ниже, соединяя наши губы в почти невесомом, но бесконечно нежном поцелуе. Он тихо стонет, прижимая меня все крепче. Не первенство пытаясь перехватить — просто подтверждая, что не отпустит. Не торопя, но… кресло послушное короткому нажатию кнопки тянет за собой, опуская ниже… укладывая его подо мной. И, кажется, схожу с ума уже я.
========== Часть 22. Сингто ==========
Больше не задумываюсь над тем, что через 10 минут здесь появится пи’Джейн, что припарковались мы посреди улицы, что, если кто-нибудь просто решит заглянуть в салон шикарного автомобиля… Этого «если» может и не быть, а он здесь и сейчас, и отдает мне все, что у него есть.
— Я люблю тебя, пи. — снова, как самое естественное, что может быть на свете. Как естественны и яркая, счастливая улыбка, вычерчивающая ямочки на его щеках, и приглашающе разведенные руки. Он больше не оставляет мне ни шанса, лишь словами и взглядом притягивая все ближе, забирая и без того отданное ему сердце. Я не смогу ему отказать. Боюсь, что уже никогда. Я действительно проиграл. Даже не успев понять, когда и почему.
Закрываю глаза и безмолвно накрываю его тело своим, каждой клеточкой ощущая его под собой. Целую губы, что без устали шепчут короткое «люблю», которое я так хотел остановить, но которое он произносит теперь так легко и свободно. И пусть я до сих пор не знаю, что заставило его сказать это сегодня впервые, но понимаю, что больше он сдерживаться не будет. А однажды не смогу и я. Пора это принять. Но сейчас на размышление сил нет никаких: каждое его прикосновение сжигает и разжигает что-то внутри. Он нужен мне.
— Кри…ст… — любимое имя срывается с губ с трудом, когда я вновь чуть приподнимаюсь на руках над ним и пытаюсь сфокусировать взгляд. Он тихо стонет и пытается притянуть меня назад, нажимая пальцами на обнаженную кожу моей спины… обнаженную… я даже не заметил, когда мы сняли футболки. Оба. Хотя какая разница? Не это же меня отвлекло… Пытаюсь что-то вспомнить, но получается плохо, ведь Крист, в отличии от меня, не останавливается. Не слышит… довольно громкий стук в лобовое стекло. И мелодию вызова моего телефона.
Резко дергаюсь назад, отрываясь от тела Перавата под собой, отчего он, кажется, вспоминает все самые неприличные слова, которые знает, но я стараюсь не обращать на это внимание, просто судорожно втягиваю в себя воздух и очень медленно оборачиваюсь… От облегчения тут же начинает слегка кружиться голова. Но, судя по взбешенному виду пи’Джейна, радуюсь я рано. Мой старший друг смотрит на меня через лобовое стекло, застыв перед машиной Криста и недвусмысленно тычет пальцем в собственный приложенный к уху телефон, явно намекая, что мне нужно взять свой.
— Пи… — принимая, наконец, вызов я стараюсь не думать, каким сейчас меня видит мой менеджер: полуобнаженным, раскрасневшимся и с припухшими от бесконечных поцелуев губами… Так стыдно мне, наверное, не было еще никогда.
— Сингто, будь добр выйти из машины. Я тебя жду.
Отключается, даже не дожидаясь ответа и скрывается из виду. Похоже, смотреть на то, как мы с Пераватом будем одеваться у него нет ни малейшего желания. Я вспыхиваю еще больше и перевожу взгляд на Криста, по-прежнему лежащего подо мной. Если судить по блуждающей на его губах улыбке и хитро прищуренным глазам, в отличии от пи, он абсолютно доволен и мной, и собой, и всем происходящим в целом. Мне даже кажется, что слишком доволен: как человек, получивший именно то, на что рассчитывал.
— Крист, ты… — останавливаю, готовые сорваться раздраженные слова, и лишь тихо вздыхаю. Я хотел этого не меньше, чем он. Склоняюсь над ним еще раз и буквально на секунду прикасаюсь своим лбом к его, заглядывая в черные глаза. -… полный придурок.
Быстро целую и, не обращая внимания на его вновь потемневший от желания взгляд, надеваю футболку и перебираюсь назад на пассажирское сиденье. И даже не собираюсь отвечать на его явно провокационное:
— Может приедем на съемки попозже, пи? Скажем, что проспали.
Просто сам нажимаю на приборной панели кнопку, отвечающую за блокировку замков, и выбираюсь наружу. Лишь перед тем, как мягко захлопнуть дверцу, предупреждаю:
— Не задерживайся, Крист.
Внутри машины пи’Джейна атмосфера гораздо тяжелее, чем у Перавата. В первую очередь, конечно, потому что мой менеджер крайне зол и даже не пытается этого скрывать. Удивительно скорее то, что он не начинает отчитывать меня сразу, как я появляюсь. Вместо этого дожидается, пока я устроюсь рядом с ним, пристегнусь, а сам он отъедет от бордюра, оставляя мерседес Криста позади, где сейчас, полагаю, Перават неспешно приводит себя в порядок. Опять краснею и виновато смотрю на друга. Не думаю, что он жаждал увидеть, как мы с Кристом…
— Прости, пи. Это моя вина.
— Не сомневаюсь. Вряд ли даже Крист сумел бы заставить тебя полностью отключить мозги, если бы ты сам этого не хотел. — сжимаю пальцы, лежащие на коленях сильнее, но молчу. Пи’Джейн прав: отрицать это бессмысленно. — Но поясни вот что: это значит, что ты подумал и все-таки собираешься плюнуть на все, ради чего трудился столько времени? Или это у тебя временное помутнение? Ты хоть представляешь, что собираешься сделать? Чем рискуешь?
Закрываю глаза и несколько минут вслушиваюсь в себя. Пытаюсь понять действительно ли я готов нести ответственность за то решение, которое принял после повторного признания Криста, или оно лишь следствие всплеска тех чувств, которые так легко вызывает Перават… которые может вызвать только он. Печально улыбаюсь и, вновь открыв глаза, смотрю на пи, умоляя его простить…
— Да, пи. Я люблю его.
— Дурак. — мой менеджер морщится, сильнее сжимая руль и увеличивает скорость. Говорить со мной сейчас он явно больше не хочет. А я молчу… потому что должен обдумать еще слишком многое, ведь знаю: за свое счастье мне придется что-то отдать и лучше предложить цену самому, а не ждать, пока ее назовут мне.
На площадке Крист появляется спустя пять минут после нас и выглядит абсолютно счастливым. Тут же находит меня взглядом и, активно помахав мне рукой, устремляется к гримерам. Его непосредственность и откровенность в проявлении чувств всегда меня поражала, но сейчас… где-то глубоко внутри я даже рад, что он такой. Чем больше он покажет, насколько привязан ко мне, тем меньше будет тех, кто захочет попытать счастье и приблизиться к нему…
Чуть вздрагиваю, понимая, что стоило мне решить, что я буду за него бороться, как я сразу стал непримиримым собственником. Это… неправильно. Но долго истязать себя мыслями о собственном несовершенстве мне не позволяет все тот же Крист. Едва разобравшись с гримом, он возникает рядом со мной, протягивая небольшую картонную коробку.
— Пи! Смотри, что я тебе принес! Только что доставили. Из DID.
— Зачем?
— Чтобы ты поел, конечно! Ты утром только кофе выпил, я видел!
Перават подчеркнуто осуждающе хмурится, оставляет еду и уносится в сторону съемочной площадки. А через несколько часов повторяет свой заход еще раз. И еще… Кажется, он снова забывает значение слова «умеренность», но точно знает, что такое «забота».
Его третье появление я встречаю уже широкой улыбкой. Мне больше не страшно. И я тоже готов сделать все, чтобы доказать, что моя любовь ему не навредит.
========== Часть 23. Крист ==========
Крист
Весь день пи’Джейн испепеляет меня взглядом, но мне, честно говоря, все равно. Он тоже вчера заставил меня испытать всю гамму неприятных эмоций, притащив с собой того мужика. А все, что сделал я — показал ему, насколько счастливы можем быть мы с Сингом. Впрочем, о том, что я затеял представление в машине ради глупого желания отомстить менеджеру Прачаи, я забыл сразу, как только пи оказался в моих руках. Невероятный, прекрасный, самый лучший парень на свете. С печальным и нежным взглядом, что так откровенно шептал о его чувствах…