***
Ненависть. Не та, что сжимала сердце до этого дня. Настоящая. Жестокая. Беспощадная. За стеклом машины проносятся виды города, но любая попытка сконцентрироваться на них заканчивается провалом, перед глазами по-прежнему стоит утренняя сцена. И мне кажется, что она останется там навсегда.
— Крист, я согласился тебя подвезти не для того, чтобы смотреть на твое мрачное лицо. Может расскажешь, что случилось? Ты весь день странно себя ведешь. Вроде и как всегда, но с другой стороны… Надеюсь, ты не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость?
— Боишься, что сорву съемки, пи?
— Боюсь. И я сейчас серьезно, Крист. Прекращай.
Усмехнувшись, отвожу взгляд от стекла и разглядываю профиль своего менеджера, ведущего мою машину. Мне бы поблагодарить его за помощь, ведь без него добраться до дома было бы нереально: в моем состоянии садиться за руль равносильно приговору. И хорошо, если мне одному. Но единственное, что я могу сейчас сделать — промолчать. Потому что любое слово будет пропитано ядом того темного чувства, что течет теперь по венам вместо крови. Неопределенно веду плечами, а пи’Райт, бросив на меня быстрый взгляд, лишь поджимает на секунду губы.
— Ясно. Мне тоже не хочется слушать, что ты можешь наговорить с подобным выражением лица. Но, надеюсь, что таким тебя увижу только я. Ты пробыл на вершине недостаточно долго, чтобы позволять себе срывы. Запомни, пожалуйста.
Равнодушно киваю и вновь притворяюсь, что увлечен ночными видами. Пи, конечно, не поверит, но это не важно. Главное, чтобы оставил в покое. Он и так дал еще одну тему для размышлений. Похоже, моя ярость, как бы я ни сдерживался, все равно заметна окружающим. И с этим надо что-то делать. Съемки только начаты, я не смогу постоянно избегать Сингто. Сегодня без совместных дублей это еще получалось, но уже завтра все будет иначе.
И если он окажется рядом… Закрываю глаза, не давая пи заметить полыхнувшую в них жажду крови. Боли. Унижения. Знаю, что это желание превращает меня в ничтожество, но, если Прачая не будет страдать из-за меня так же, как я из-за него, я больше не смогу дышать свободно. Устраивая свое шоу, он понимал, что я буду мучиться, он хотел этого. Хорошо. Пусть так. Он все получил, теперь моя очередь. Не думаю, что он считает, что я покорно приму все его выходки. Значит готов к ответному удару. И уж я-то постараюсь, чтобы после моего хода он не оправился. В такие игры я играю гораздо лучше него.
Пальцы сильнее сжимают телефон в кармане джинсов. Обычный мобильник, но сейчас нет ничего важнее, ведь пара хранящихся там фоток может разрушить когда-то драгоценную для меня жизнь. Нужно просто уметь ими распорядиться. И у меня есть целый вечер для того, чтобы решить, чего я хочу больше: конца его карьеры или его тело, раз душа мне все равно недоступна.
Ненавижу… Только кого больше: себя или его, уже не знаю.
========== Часть 6. Сингто ==========
Сингто.
Не думал, что когда-нибудь по-настоящему стану подлецом. Но хватает одного взгляда на выцветшее лицо Криста, чтобы понять — я не имел права так поступать. Его боль и ярость настолько сильны, что их можно почувствовать почти физически, и я еле успеваю остановить его, когда вижу, как сжимаются его кулаки, еле сдерживаю пи. Это моя вина. Моя ошибка. Моя…
Но Крист уже не слышит меня, не видит и не хочет быть рядом. Вырывает свою руку из моей и уходит, держа спину неестественно прямо. Нет ни фанфар, ни цветных конфети, но я знаю, что своего я достиг. Все чувства, что он испытывал, размазаны по асфальту парковки и выжжены восходящим солнцем. Можно радоваться, но вместо этого хочется опуститься на землю и закрыть лицо руками. Я. Не. Имел. Права. Так. Поступать.
— Похоже, этот парень все-таки тоже к тебе что-то испытывает. Не думал, что он может настолько взбеситься. Удивительно. Но от этого не легче. К тому же не удивлюсь, если он поймет, что мы сделали это специально… В жизни он не выглядит простачком, как на экране… Син, ты в порядке?
Безжизненно киваю и невидяще смотрю на пи. Что я могу сказать? Что он был прав, и мне не стоило устраивать это глупое шоу? Что, получив желаемое, я понял, насколько это страшно? И видеть Криста таким хуже, чем уходящим с очередной девчонкой в пустую гримерку? Какая разница, если повернуть время вспять я все равно не могу? И не имею права. Нужно жить дальше и идти до конца, позволяя ему вырвать меня из сердца с корнем.
Только вот, где взять силы, чтобы прямо смотреть на любимое лицо, где смешивается отчаянная ненависть и невыносимая боль? Ведь даже одного взгляда хватило, чтобы в мгновенье обрушить уверенность в принятом решении, что выстраивалась годами. И теперь неподъемная тяжесть вины вжимает в темный асфальт, заставляя вспомнить, насколько остро я всегда реагировал на любую его обиду… И хочется смеяться над собственной глупостью, но упрямство уже не позволит отступить. Не сейчас, когда я зашел слишком далеко.
— Да… Все в порядке, пи’Сон. Спасибо. И прости, что втянул тебя. Ты был прав. Это… — Чувствую, как губы начинают дрожать и резко замолкаю. Вот уж кто точно не имеет права на истерики, так это я. Отстраняюсь от мягкого прикосновения к моему плечу и, выдавив улыбку, мотаю головой. С тем, что я устроил, я должен справиться сам. — Прости. Не задерживайся из-за меня. Я знаю, что тебя уже ждут.
— Тебе я сейчас нужен больше… Но ты же не признаешь этого, да? Глупая гордость, Син. Но не мне тебя судить. Держись. И если хоть на секунду тебе потребуется поддержка или помощь… Пожалуйста, набери мой номер. Я буду ждать.
— Да, пи. — Киваю и грустно, но искренне улыбаюсь. — Спасибо.
Проводив взглядом уезжающую машину своего друга, вдыхаю глубже. Оставаться на парковке больше нет никакого смысла. Я должен пойти на съемки, даже если первым, кого я там увижу, будет Крист. Я по-прежнему актер. Профессионал. И он… тоже. Что четыре года назад, что сейчас - он не сорвется. Но ответит. Обязательно отомстит. И надеюсь сделает это скоро, ведь только это позволит мне понять, что он готов идти дальше, разрешая и мне отпустить хоть часть собственной вины.
— Прости… — губы беззвучно шепчут одно-единственное слово, пока я иду ко входу, а перед глазами все еще стоит бледное лицо самого дорогого для меня человека. Я не имел права так поступать. Но, может, так будет лучше?
***
Не знаю. За весь вчерашний день, он ни разу не оказался рядом. Ни слова мне не сказал. Лишь издали мне удавалось наблюдать за тем, как он снимается дубль за дублем. И пусть даже на расстоянии его напряжение чувствовалось, но он был по-прежнему великолепен. Ни единой придирки от мастера Нирасекута.
Чего не скажешь обо мне. Это я никак не мог сконцентрироваться, несмотря на то, что всегда был хладнокровнее него. Сдержаннее. Все мое хваленое спокойствие рассыпалось, как карточный домик. Но чего я мог ждать, когда все мысли заняты собственным предательством любимого человека?
Горько улыбаюсь, и, припарковав машину, выхожу наружу у съемочного павильона. Но тут же замираю, увидев расслабленную фигуру, облокотившуюся на капот новенького мерседесса. Крист. Сегодня он приехал первым, и вряд ли для того, чтобы встретить здесь восход солнца. Мое тело непроизвольно дергается назад, но это лишь секундная слабость. Я ведь хотел, чтобы он начал действовать? Да. И раз он готов, то и я не собираюсь отступать. Мне хватает нескольких решительных шагов, чтобы остановиться напротив него. Жаль голос подводит и приветствие получается совсем тихим:
— Доброе утро.
— Смешно, пи… Очень. Но если хочешь — доброе. Не думаю только, что надолго… — Его голос подчеркнуто спокоен и ровен. Вряд ли кто-нибудь сейчас узнал бы его, все так привыкли, что он тараторит на безумной скорости, но я-то знаю, что он может быть по-настоящему серьезным. И сейчас единственное, что я жду — меру своего наказания, произнесенного этим непривычным, но все равно дорогим голосом. А Крист не спешит, внимательно смотрит и, поколебавшись еще секунду, говорит совсем не то, к чему я готовился — Но ты все еще можешь сказать ради чего устроил вчерашний спектакль. И если я пойму… может оно действительно станет добрым?