Тот, кто вошёл, остановился на расстоянии вытянутой руки от меня. Он также был в шлеме. На голый торс была надета старая кожаная куртка. Я видел, как по телу выпирают вздутые вены. Ублюдок был чертовски здоровым. Драться с таким, в моём состоянии, верное самоубийство.
Он взялся двумя руками за шлем и потянул его вверх.
Лицо внушало ещё больше сомнений по поводу драки. Мощная челюсть, выпирающие желваки, которые так сильно сжимались под кожей, что создавалось ощущение, что они вот-вот её прорвут.
Широкий лоб, узко посаженные глаза, крупные скулы. На голове кривой ирокез. Не лучшая причёска для того, кто носит шлем.
— Немец значит, — наконец сказал он, обдав моё лицо зловонным дыханием, от которого я поморщился.
Его рот растянулся в широкой улыбке, обнажая гнилые зубы, часть их которых вовсе отсутствовала.
— Верно, — молчать было не выгодно. Не хотелось лишний раз получать по голове.
— Куда попал, понимаешь?
Кто-то из двоих охранников шумно выдохнул. В таких шлемах была не лучшая вентиляция.
— Откровенно говоря, не совсем.
Главный рассмеялся и хлопнул себя по животу.
— Я расскажу, — он провёл рукой по подбородку. — Ты на арене, немец. На территории одной из самых крупных группировок вечной схватки. Нас смотрят сотни тысяч, иногда даже миллионы зрителей. И чтобы от сюда выбраться, тебе предстоит пролить много крови. Желательно не своей, — он рассмеялся.
Охранники его поддержали.
То, что на Арене нужно будет убивать — меня не удивило. Вопрос только в формате.
— В каком формате это проходит? — я решил задать этот вопрос прямо.
Хохот прекратился.
Он указал на меня пальцем и снова улыбнулся.
— Это очень хороший вопрос, Немец. Крайне хороший! Формат определяю лично я. И заранее тебе никто не скажет. Но для новичка, могу сделать исключение. Твой первый и возможно последний бой уже сегодня. Мы смогли подобрать такой же немощный и побитый кусок мяса, — в комнате снова раздался хохот всех троих. — Так что бой будет унылым, но равным. Вы на разогреве.
— На разогреве?
— А ты думал мы организуем трансляцию ради вас двоих? Тут турнирная система. В день боёв по десять. Ещё вопросы? — улыбка сползла с его лица. Видимо разговор начинал ему надоедать.
Но вопрос всё же был. Нужно только задать его так, чтобы не вызвать лишнее раздражение.
— Чем мне предстоит убивать ублюдков, чтобы выбраться от сюда?
Какое-то время он сохранял прежнее выражение лица. Но всё же улыбка победила и вновь расплылась на его лице.
Он несколько раз кивнул и ткнул меня пальцев в грудь.
— Этот засранец мне по душе! То что нужно. Если не сдохнешь в первом или втором бою, то может от тебя и будет толк. Оружие используем, но не всегда. Бывают бои и на кулаках. Чаще всего выдаём самый простой вид холодного оружия. Я ответил на твой вопрос? — его лицо вновь стало серьёзным. В глазах читался холод. Взгляд убийцы отличить было легко. И именно он и стоял передо мной.
— Да, полностью.
— Вот и отлично! — и он вновь улыбался. — Готовься к бою, кусок дерьма. Возможно уже сегодня ты сдохнешь. И ещё одно правило. Никакого лута соперника. Если победишь, конечно. Здесь только одно условие — убей. Больше прав у тебя нет.
Он вышел из мой камеры, замки снова лязгнули, и я остался снова один.
Боль вернулась. Действие адреналина стремительно заканчивалось. Нужно чтобы голова прошла к вечеру, иначе я тут действительно сдохну.
Ничего не оставалось, кроме как лечь на холодный пол и уснуть.
Я устроился в самом углу, подогнул ноги, чтобы меньше терять тепло.
И думал только над одним вопросом, который я не задал. Поймали ли они Лису?
И второй вопрос уже я задавал сам себе — если её не схватили, то рискнёт ли она всем, чтобы меня спасти?
Будь я на её месте, то бросил бы её, риск слишком велик. Да и какие шансы меня вытащить? Я думаю, это невозможно. Даже если бы она захотела, то у неё просто не получится.
Я тут застрял. Значит путь к цели будет лежать через кровь.
С этой мыслью я провалился в сон.
Мягкого пробуждения я и не ожидал. Но удар по рёбрам ногой — это такой вариант, который я тоже предположить не мог.
Зато взбодрило.
После удара меня взяли под руки двое в шлемах и вывели из камеры. Мы спустились по лестнице на несколько этажей, по моим ощущения.
Весь этот путь я пытался прийти в себя. Голова всё ещё кружилась, но боль стала заметно меньше. Основной её очаг сохранялся в области затылка.
Меня вывели в новое помещение. Это была клетка, немногим больше, чем моя прежняя камера. Тут стояла скамейка, на которую меня и усадили. Под ногами был таз с прозрачной водой.