— Слушай, киска! Мне, конечно, интересно, где ты по хевенбадски говорить научилась, но хамить незнакомому человеку — не лучший способ его о чем-либо просить. Можно и без хвоста остаться. Он у тебя, кстати, есть? Мне отсюда не видно.
Хвост, видимо, все-таки был, и сейчас Текмесса им нервно махнула. По крайней мере, Денна ойкнула и отскочила в сторону.
Тут я заметил, что кошака не просто в гляделки со мной играет, но и начинает ментально давить. Хорошо так давить, фактически на моем уровне. Спасибо, ментальный удар не применила (если умеет, конечно), я бы с катушек мог слететь. Срочно закрылся щитом. Давление исчезло. Связь, к сожалению, тоже прервалась.
Как-то неправильно мы поговорили. Ну да шут с ней. Попросил искина собрать о кошаке и Денне всю доступную информацию. Позже посмотрю, если будет интересно, сам их найду. А пока я демонстративно отвернулся и переключил внимание на двери храма. Тем более что там началось движение.
На шаг вперед из открывшегося дверного проема вышел Карлос. Справа от него, но чуть сзади — императрица Игрейн (это ее зовут так), слева и еще немного больше сзади — старший сын Утер, подросток лет десяти. За наследником две его старшие сестры, вполне сформировавшиеся барышни шестнадцати и четырнадцати лет — Меган и Феона. Младшая была, кстати, выше старшей, но совсем худенькая. Весь материал в рост пошел. За императрицей двух младших детей (мальчика и девочку) держали на руках фрейлины. Вот и Нюрка нашлась! Ей мальчик достался — Дилан, лет четырех-пяти, сидит на сгибе руки с важным видом. Руку ей, между прочим, на грудь положил. Наверное, в папу бабником вырастет. Вторую фрейлину не знаю, но вижу, что красавица. Спросил искина. Йелой зовут. Она же — баронесса Модэ. Вдруг пригодится? Ей последняя девочка досталась, из кулька только личико чуть выглядывает, спит, похоже. Ну и хорошо. Девочку Сиреной зовут, с чего бы?
Тем временем перед Карлосом на одно колено опустился старичок из сенаторов и стал дребезжащим голосом просить его короноваться на благо Империи. Следом кто-то из местных управленцев вышел, с той же просьбой. Потом — от купечества, крестьянства, служилых дворян, даже духовенства.
Карлос просьбам внял и обратился к народу с речью. Если честно, я не слушал. И так ясно, что сказать может, причем, не только мне. Отрешенное выражение у многих на лицах появилось. Внимание обозначить надо, отворачиваться нельзя, вот и думают каждый о своем. Лично я просто медитировать начал, резерв заодно до конца наполнил.
Потом все в храм пошли. Здесь уже за порядком искин следил. Из храма в зал дыма благовонного натянуло, вот в этом дыму перед каждым его имя голограммой появилось и повело его внутрь. Удобно, кстати. Никакой давки, толчеи, все к своим местам оптимальным маршрутом подходят. Кошака в храм тоже вошла, но мы опять-таки далеко друг от друга оказались. Наверное, к лучшему. Мне ее когти не понравились. И пусть над своим поведением подумает.
К своему стыду, о местной теологии я имею очень приблизительное представление. Бог, вроде один. Но может по-разному проявляться, и каждое такое проявление имеет свое имя. Так что он и отец, и мать, и созидатель, и разрушитель, в общем, все на свете. На любой случай жизни нужная ипостась найдется, надо только бога молить, чтобы именно в этом состоянии (настроении?) он на тебя внимание обратил. Иначе, сами понимаете, можно и огрести по полной программе. Ладно, пусть для меня он Удачей побудет.
Коронация была довольно красивым зрелищем, но никаких новых спецэффектов я не заметил. Священники в красивых накидках организованные перестроения устраивали, что надо вносили, что больше не нужно — уносили. Играл орган, пели певчие, солировал главный жрец. Им оказался тот самый, что перед дверью Карлоса короноваться просил. Голос, кстати, красивый и сильный баритон. Впрочем, у остальных голоса тоже прекрасные были. Интересно, их тут по вокальным способностям отбирают, или это — достижение медицины?
Закончилась коронация какой-то уж совсем архаичной сценой. Император, уже с короной на голове, поднялся на какое-то возвышение, а весь зал перед ним на колени опустился. Включая священников, которые при этом петь не перестали. Мне это дикостью показалось, но выделяться не стал, тоже колена запачкал. Ладно, после моей обработки, к ним грязь все равно не пристает.
Из храма нас на прежние места снова искин надписями вывел. Набежали серо-коричневые с подносами и каждому выдали по чарке грамм на пятьдесят с темным и густым вином и по небольшому прянику. На прянике печать в виде короны и дата сегодняшняя. На дне чарки профиль Карлоса оказался, а по ободку надпись — император Карлос, коронован такого-то числа. Чарка тоже симпатичная, классической формы в виде плоскодонного черпачка. Оказалось — на память. Всем присутствовавшим на коронации вручается вместо медали, традиция такая. Пряники тоже никто не ел, с собой забрали.