Акира всегда считал, что спать одетым — и в шляпе! — моветон, но… Здесь есть другие перевозчики? Нет? Что ж поделаешь, приходится довольствоваться предложенным судьбой вариантом. Спитфайр ясно выразился: от тридцатого уровня доплыть до ближайшей станции маршрутных дирижаблей — приказы не обсуждаются, приказы выполняются.
Феникс громко прокашлялся.
— Ну? — перевернулся на другой бок гондольер, из-под задравшегося одеяла продемонстрировав Акире пышные ягодицы.
— Чего ну? — Акире сразу не понравился перевозчик. Ну, не понравился и всё — неприязнь с первого взгляда. Акира терпеть не мог хамов и людей, не следящих за своей фигурой.
— Моё имя дуце Пьетро Дандоло. Плыть будем или улыбаться? — Гондольер осклабил щётку китового уса-имплантанта, возможно, настоящего, но вряд ли.
— И плыть, и улыбаться. — Акира нахмурился.
— Ну, давай, валяй. Прошу серьёзного господина на борт «Донны Розы». Оплата вперёд.
— Сколько?
— Как обычно: тридцать евро полмили.
— Сколько?! — Акиру перекосило от возмущения: на уровне асфальта услуги иноходца оценивались в евро за три километра пробега. — Сколько?!
Гондольер пожал широкими плечами: мол, вы, молодой человек, всё прекрасно слышали, прикидываться глухим бессмысленно.
Ода заплатил, назвал адрес ближайшей станции маршрутных дирижаблей. Гондольер швырнул фениксу тяжёлый регенеративный противогаз с тем намёком, что, парень, тебе это не помешает — несвеже выглядишь. Акира, дабы не заострять внимание на своих особых возможностях, натянул резиновую, присыпанную тальком, маску на череп. Сам перевозчик ничем подобным, похоже, воспользоваться и не собирался: наверняка, уже приспособился дышать аммиаком и сероводородом, или сделал операцию на лёгких, вживив какую-нибудь фильтрующую приспособу — по крайней мере, профессиональных татуировок Акира не заметил.
— Мой верный «угорь» в момент домчит вас, сударь! Не извольте беспокоиться! Не зря же я обручён с морем, хо-хо, и, поверьте, не просто так обронил «рыжее» колечко в солёную воду!!
Лучше бы господин Дандоло этого не говорил — Акира чувствовал бы себя спокойней. Теперь же сомнения развеялись: перевозчик — явный псих.
Однако следует заметить, дуце Пьетро ловко управлял с помощью единственного весла, казалось бы, неповоротливой шестисоткилограммовой гондолой, плоскодонной и несимметричной: левый бок лодки сантиметров на двадцать шире правого, из-за чего лодку ощутимо кренило. Феникс, стараясь случайно не поймать взгляд гондольер, уставился на ферро, железное навершие, венчающее нос арендованного плавсредства.
Взмах весла.
Ещё.
Взмах.
Канал резко расширился — дельта нескольких фекальных рек. Из соседнего туннеля выплыл вапоретто, меленький прогулочный пароходик. Мимо гондолы, разбрызгивая миазмы, промчался водный мотоцикл, управляемый рыжебородым байкером в бандане и косухе. Байкер фениксу тоже не понравился.
Дандоло что-то бубнил, но Акира не прислушивался, улавливая лишь обрывки фраз:
— …одна мастерская на кампо Сан-Тровазо…
— …собирал сам Бобби Ньюмарк, вручную, три года: девять пород деревьев, двести восемьдесят деталей. Я заплатил за «Донну Розу» тридцать тысяч евро, и моя деточка стоит этих денег, уж поверьте мне, молодой человек.
— …пришлось уехать. То была великая драка на мосту Кулаков. Да-да, настоящая битва праведных николотти и нечестивцами кастеллани. Вы, молодой человек, возможно, скажете, что николотти, мол, оборванцы и бродяги, чернь у фундамента Сан-Никколо-деи-Медиколи. Но поверьте мне, дожа оборванцев всегда привечали — и будут привечать! — на площади Сан-Марко!..
Параллельно «Донне Розы» двигалась свадебная процессия из двадцати гондол. Естественно, и жених, и невеста, и гости-нахлебники были в противогазах. Забавно: невеста накинула фату поверх зелёной шлем-маски. Господи, какими же ненормальными надо быть, чтобы спуститься под землю и отмечать торжество путешествием по канализационным достопримечательностям Вавилона? Суррогат Венеции? — вследствие ограниченности средств? Однако тридцать евро за полмили с человека — и получится весьма солидная сумма. Или за групповую прогулку положены значительные скидки?
Феникса никогда не укачивало, и это очень хорошо: одиннадцатиметровая гондола шла жутким зигзагом, выравнивая курс после очередного гребка — Акира развалился на силиконовых подушках и размышлял о жизни и смерти, о воскрешении и байпасе миниатюрного легочного аппарата, в смысле о противогазе…
— …я очень сильно верю в Святого Марка, довольно сильно в Бога и совсем не верю в Папу!..
— …любая принцесса не прочь была окрутить меня и затянуть по венец!.. Не зря старики рассказывают байки о молоденькой жене старпёра-дожа, девушке, полюбившей прекрасного гондольера, который приплывал на свидания в заметной черной гондоле. Дож ничего не мог поделать с собственными рогами и, чтобы хоть немного замаскировать особо выдающиеся ветви, издал указ: все лодки Венеции покрасить в цвет ночи…
— …спецкурсы — целых девять месяцев мучений, а потом разродиться экзаменами по истории города, иностранным языкам и управлению лодкой…
Весло мерно двигается относительно уключины-"forcola".
Мерно.
Мирно.
Веки Акиры сомкнулись. Спать, отдохнуть, забыться — вернуться в небытие…
Достичь сатори, дабы влиться в пустое сознание, окунуться в му син. Цуки-но-кокоро — дух как луна, светлый-светлый. Мидзу-но-кокоро — дух как выдохшаяся минералка: гладкая умиротворённая поверхность и полное отсутствие пузырьков — а в результате? — правильное отражение, искажения неуместны… Жизнь профессионала — всего лишь медленное течение реки. Невзгоды и неудачи — ха! — лишь небольшие валуны, через которые неспешно перекатывается поток. Водовороты, подводные течения, буруны? — всё проходит, всё… И зудят и чешутся татуировки…
Мощный удар в борт опрокинул лодку на бок. От неожиданности феникс не успел «воспарить» и сразу ушёл под «воду», изрядно глотнув дряни. И сразу же всплыл, и огляделся: что случилось?! Что, чёрт возьми, произошло?!
— Эй?! — Акира сорвал с головы противогаз и попытался обратить внимание разговорчивого дуце Пьетро, барахтавшегося поблизости.