Левые таланты.
Ложь.
Желание быть выше ростом и стоять на цыпочках по двадцать четыре часа в сутки, и даже в постели, и в сортире тянуть носок, не расслабляясь ни на мгновение…
За двести метров до финиша всех носорогов поймали в гелевые «сёдла», похожие на собачьи будки устройства — в дырку-вход забежать можно, а выбраться из прозрачного желе обратно — извините, отдохните. Это закончился первый этап скачек. Комментатор объявил победителя: номер тринадцатый, Фрэнч-Канкан. Электрические стрекала впились под хвост рысаку — зверь взревел и, рассвирепев от боли, вместе с «седлом» кинулся на ограждение: запахло палёным — намертво прихваченная высоким напряжением к колючей проволоке, туша повисла, заискрилась, загорелась — носорог умер мгновенно, красивой смертью завершив сегодняшние скачки.
Толпа аплодировала стоя. Госпожа Хэйкэ двигалась к выходу. Покинуть ипподром можно только через единственный вход-выход. Единственный? — ну, если не считать пару-тройку запасных порталов-ворот и бомбоубежище — солидное, класса «VIP-люкс-премиум»: с трёхмесячным запасом провианта и воды, рассчитанное на пять тысяч человек — что ровно в десять раз меньше, чем вмешает ипподром.
Стресс? неполадки высшей нервной системы? — что вы, что вы?! К слову сказать, Кицунэ-годзэн опять немного изменила свои планы.
19. СИНОБИ
Буракумины-мусорщики, молодые парни лет двадцати с небольшим, ругаются у своего пахучего «лимузина». Судя по обрывкам фраз, ребятки какую-то «очень-очень прикольную» девушку-мадьярку не поделили: я с ней первый познакомился — нет, я с ней первый; она мне первому дала — нет, мне дала, а потом ещё дала, да так дала, что тебе и не снилось — вот так дала, и так дала, а потом ТАК дала, что ТАК тебе НИКТО не даст… Молодость, хе-хе, любовь…
Дуэлью пахнет.
Пахнет! — от Акира сейчас так несёт тухлятиной, что даже буракумины оборачиваются и пристально разглядывают молодого феникса.
— Чо вылупились?! — крайне невежливо вопрошает Акира, и парни опускают очи доле: прости, господин, обознались, чуть было за своего ни приняли, за неприкасаемого…
Акира оставил гондолу у первого же причала и поднялся наверх — к людям, к солнцу. Тридцать уровней пешком — это не шутка; на спуск к подземному каналу феникс затратил значительно меньше времени и усилий.
А тут ещё эти буракумины!.. Чёрт, окончательно испортили настроение!
Запах, вонь… — что ж теперь делать? Что?!
У Акиры есть великолепные наручные часы, которым совершенно не страшна вода и которые запросто можно сунуть на пять минут в топку паровоза — три тысячи градусов Цельсия для часиков «Касио Проф 2-77», что комнатная температура для стакана воды. В тому же в часы эти создатели впихнули кучу всяких прибамбасов, вроде манометра, бритвы с нанолезвиями и выдвижной спирали-кипятильника. Но! — не чайком баловаться и не бриться задумал Акира. В данный момент феникса интересует конкретная опция электронных миникурантов — подробная карта Вавилона с целеуказанием местонахождения.
Привалившись к жёлтому песчанику стены какого-то ресторана с очень этническим названием «Косово», лейтенант Ода ввёл стиком запрос. Где-то далеко в космосе спутник обработал сигнал и отправил необходимые координаты на Землю. С виду самый обычный циферблат в стиле ретро, с тремя золотистыми стрелочками и римскими цифрами, смазался, поплыл и распластался в воздухе плоской квадратной голограммой со стороной приблизительно в метр. На голограмме чётко прорисовались улицы с названиями, отдельные дома с номерами, кое-где курсивом прописалась краткая характеристика заведений (кафе «Шаккан», Дом Учёных, ночной клуб «MONA LISA OVERDRIVE», «Книжная лавка пана Леха» и гостиница «Никко» — «Никогда не говори кекко, пока ты не увидел Никко»). Особо на голубоватом фоне выделилась мерцающая серебристая точка — это и есть местонахождение Акиры. Кстати, в ресторане, возле которого Акира остановился, можно заказать котлеты по-киевски, драники в оливковом майонезе, шашлык из катрана и зайца с шампиньонами, о чём имелась соответствующая пометка на карте-голограмме.
В общем, Акира быстро разобрался, где находится. У-у, однако феникса занесло совсем не туда, куда нужно — станция маршрутных дирижаблей в двух кварталах юго-западней.
Говорят, если долго сидеть у реки, можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага. Но Акире долго сидеть-стоять-лежать нельзя, надо спешить, но… — вонь канализации Вавилона! Вонь, которая пропиталась одежда лейтенанта Оды! Свобода пахнет, ничего с этим не поделаешь — вожди революций тоже имеют привычку иногда испражняться!
Прикинув маршрут, молодой феникс свернул карту-голограмму в циферблат и двинул по улице, избегая скоплений народа и вообще стараясь держаться как можно дальше от людей. Акира поймал несколько презрительных взглядов от группы венесуэльские индейцев-варао, в языке которых нет слова «спасибо». Вот так вот, бедняги, и живут — неблагодарные. Миновав индейцев, Акира обошёл стоянку рикш, прошмыгнул мимо костёла и детского сада и свернул в переулок Аразу.
Без вариантов, благоухающий как испуганный скунс, Акира обязательно вызовет пристальное внимание прохожих, а значит, им заинтересуются правоохранительные органы. Спирас рассказал, что Акира в розыске, потому и должен выбираться из культурной зоны города подземными и надземными путями.
Вот только как? Куда? Что? Как можно оставаться незаметным в толпе, если ты — ходячий бак, переполненный протухшими на жаре помоями, бак, на который помочился пьяный бомж, и даже падальщики-кынсы не интересуются твоим содержимым?!
— Эй, узкоглазый! Я тебе, косой, говорю! Стой, я сказал! Ты чо обосрался или где?! Чо от тебя так штыняет?! — Парень, прибалт или немец, молодой, годков семнадцать, вряд ли больше. В кожаной куртке, широких спортивных шароварах из полиэтилена, на ногах сталеварские ботинки с железными носками. Череп парня блестит — волосяные мешки вытравлены кислотой и лазером; на щеках у паренька красуются любительские татуировки — две простенькие свастики. Короче, Акиру окликнул представитель редкого исчезающего вида — типичный скинхед вульгарис. В Вавилоне такие не приживаются. Скучно гитлерюгенду в пределах мегаполиса Дзию, не то как бы место для погани.