Крайне деликатно Юрико двигает попочкой гранатомёт — девушке удаётся отвоевать у оружия краешек обтянутой потёртым дерматином сидушки. Поверх груды железа сидит Степашка, ручной зооморф Юрико — значит, бабушка заезжала домой и захватила с собой пушистого малыша.
Оружие. Надо признаться, Юрико с детства привыкла к странному увлечению оба-сан механизмами и лезвиями, предназначение которых — уничтожать и калечить людей. Юрико без тени смущения и малейшего признака удивления изучает обычный бабушкин ассортимент: вот любимый «мини-узи» Юрико, рядом «ингрем» оба-сан, и бандольеры с магазинами, и парочка тяжеленных пулемётов, и так далее, по мелочам — гранаты, пистолеты, портативный огнемёт…
— Оба-сан, зачем это? Доброй ночи, доктор Джино.
— Доброй ночи, Юрико. Как твоё самочувствие? — седенький главврач нервно ковырнул ланцетом стетоскоп.
— Уже значительно лучше.
«Фиат» в меру ограниченных лошадиными силами возможностей рванул с места.
Ночной город, гранатомёт давит в ягодицы — романтика! Как в кино. Вот только на улицах слишком мало пневмокаров и ДВС-авто. И на тротуарах народу кынсы наплакал.
В правом верхнем углу лобового стекла мелькают «окна» рекламной панели. «Фиат-уно» — похоже, весьма дешёвый автомобиль, проданный со значительной скидкой, но при обязательном условии: да-да, «промывка мозгов», прошитая в лобовое стекло, должна всегда быть активной. Очередной видеоряд (остовы деревьев, зелень, уничтоженная какой-то химической дрянью) сменяется слоганом: «Наши дефолианты — лучшие! Не оставь сорняку шанса! „Оранж ВиНа“ — для гидропонных ферм!»
Перекрёстки. Паутина моноциклетных желобов. Абонент не отвечает, или находится вне зоны покрытия «Вавилон комьюникэйшнс», или же «Вавилон комьюникэйшнс» в долгосрочном отпуске — Юрико опускает стекло и вышвыривает телефон в темноту.
Скорее бы…
…что-нибудь…
…случилось!!
Но только через сорок три минуты двадцать пять секунд оба-сан нежно чмокнула главврача в морщинистую щёку, что-то проворковала на ушко и попросила «милашку Джино» не беспокоиться: мол, всё путём, а если пока и не путём, то наладится в ближайшее время.
Джино Паскаль помог выгрузить «железяки», а потом долго-долго не соглашался уезжать. Долго-долго — минут пять. Но бабушка таки его уговорила, пообещав как только, так сразу позвонить:
— Ты угостишь меня пиццой, милашка Джино?
— Да, Кицунэ! — с воодушевлением пролепетал доктор, и его развалюха-"фиат", наконец, отчалил в неизвестном направлении.
— Надо было ему сказать, чтобы он забронировал апартаменты в каком-нибудь комфортабельном бомбоубежище.
Последнюю шутку бабушки Юрико не поняла. Юрико оглядывается по сторонам — окраина мегаполиса Дзию. Сюда не летают дирижабли, не ездят такси и рикши, и дельтаплан до этих мест напрокат не сдадут даже за солидное вознаграждение. Слишком близко Соляные Копи.
Да-да, те самые Мёртвые Земли — ещё сорок лет назад плодородные, под рис заливные латки чернозёма. С полей собирали по три урожая за год, полностью обеспечивая Вавилон основным продуктом питания. А потом кто-то очень умный решил, что выковыривать из недр соль значительно выгодней. А перед самой Первой Войной уже другой умный человек выкупил шахты вместе с вагонетками, сунул на лапу мэрии и сделал из копей хранилище радиоактивных отходов. По крайней мере, официальная версия Юрико вполне устраивала.
Оказалось, всё не так просто. Оказалось, глубоко под землёй другие умные люди спрятали секретную лабораторию. И бабушка Юрико, госпожа Хэйкэ Кицунэ работала в этой самой лаборатории. Да-да, она участвовала в проекте «Мэкэникэл Файт».
— Наше руководство понимало: Второй Войны не избежать. Мы знали, что Империю не спасти. И поэтому… Мы решили спасти хотя бы Вавилон. — Поведала Юрико оба-сан, помогая одеть специальный противорадиационный наноскафандр.
Ещё минуту назад скафандр был всего лишь маленьким бумажным конвертиком, который запросто помещался в дамской сумочке оба-сан — между косметичкой и жалобно попискивающим тамагочи.
Бабушка вскрыла конверт пилкой для ногтей и высыпала порошок прямо под ноги Юрико. Порошок просочился в щели между арматурой и жестяными банками из-под пива, пылью осел на сигаретные окурки и одноразовые «баяны» — дураку понятно, какой контингент проживает в бетонопластовых будках гетто, кто поставил чумы у растрескавшегося асфальта шоссе и палит костры по ночам, наигрвает на балалайках заунывные мелодии и горланит залихватские частушки.
Оба-сан уронила конверт в кучу мусора — и началась бурная реакция: жестянки расплавились, шприцы вспухли пузырями, арматура расползлась тонкой проволокой. Проволока сплелась в остов, жидкий пластик плеснул волной и прилип к сетке, натягиваясь тонкой полупрозрачной кожицей. Смерч — dust devil — сдул пыль на не застывший полимер, равномерно покрывая его корундовой корочкой. Отдельные веточки проволоки дотянулись к скоплениям металлолома, погрузившись в воняющие отбросами лужи-болотца…
Пар.
Тепло.
Процесс.
Минута-другая — и скафандр готов, вырос, как фасоль на гидропонной грядке. Шлем, дыхательный аппарат, модуль контроля, рукава, штанины, аккумуляторная батарея и перчатки. Вокруг, в радиусе десяти метров не осталось мусора — всё пережевали-трансформировали щупальца-проволочки.
— Оба-сан?
— Да, внученька?
— Это…
— Это очень дорогое оборудование, Юрико. — Бабушка распечатывает второй конверт. — Я берегла его много лет. Я боялась, я знала, когда-нибудь наступят Смутные Времена.
— Оба-сан?
— Да, внученька? — бабушка натягивает скафандр.
— А куда мы теперь?
— В гости, — бабушка вешает на плечо «ингрем», на грудь — бандольеры, на бедро — кобуру с автоматическим арбалетом.
— К кому? В гости? — Юрико рассматривает противогаз из комплекта наноскафандра, вышвыривает на бетон шлем-маску и регенеративный блок и определяет Степашку в облагороженный двумя лямками подсумок. Морфик идеально помещается в «рюкзачке». — К кому, а?
— К «Тэнсукаку», к кому ж ещё? Я так соскучилась. — Бабушка передёргивает затвор автомата, бабушка прячет лицо под забралом шлема.
38. БАКЭМОНО
Ну не нравятся Акире хелицеры вот этого отдельно взятого кумо. Странно, да? — Акира опасается, что мутная слизь, которая капает с хитиновых лап (да ещё и дымиться!), на самом деле жуткая отрава и вообще редкостная пакость.