Надо признать, после того, как лейтенант Ода сжёг-сожрал невинных людей в супермаркете «Зиккурат Этеменанки», ему стало значительно проще «уходить» и «возвращаться», судить и убивать. Да-да, судить и…
…убивать!!
Врагов!
Профессионалов!
Фениксов!
…в локализации возгорания были задействованы одиннадцать фениксов различной категории и квалификации…
Джамал предупреждал, Джамал говорил, он чувствовал — с дуэлянтами непорядок, нечисто!
…Мигель из группы контроля ПЕРО, Серёга из команды Реваза…
И Ник Юсупович тоже не доверял парнишкам.
…два стажёра-желторотика — наши, кстати, красавцы — Масами и Хисока, Спитфайр их на пробу кинул — решал тогда: гнать пацанов, или погодить…
У одиннадцати проверенных огненными штормами профессионалов одновременно исчерпался ресурс?! Быть такого не может!
…а ещё — Сигурд, Димыч, Джексон-младший…
Не может такого быть!!
…только стажёры вернулись ОТТУДА. Понял, да? Никто из «стариков», а «желторотики» — запросто. Не зря, видать, с нечистью знаются…
Там в пылающем инкубаторе-ангаре, когда Акира НАВСЕГДА убивал мальчишек, он не думал об исчерпавших ресурс фениксах, нет, он просто убивал, ему просто хотелось кого-нибудь съесть, испепелить, отправить в небытие без обратного билета.
Зато теперь — прожектора освещают активированную «интуицию» — есть время пораскинуть извилинами: «в уме» произвести операцию сложения двух двоек и соотнести результат с результатом умножения тех же чисел.
Акира бредёт по разделительной полосе бесконечного проспекта Восходящего Солнца. Ночь на исходе, небо сереет. Разметка перекрёстка светится фотолюминесцентом. Акире на холодно — его греет изнутри собственное тепло, внутренний бойлер, личная теплотрасса распределяет жар по обнажённым конечностями и наружным покровам: татуировки надо беречь от холода — так, на всякий случай, мало ли.
На улицах совсем нет людей. Рекламные голограммы не раздражают Акиру по причине обесточенности проекторов. Выбита витрина оружейки «Добрая пуля» — магазин разграблен, кассовые аппараты расколотыми грецкими орехами валяются на шахматном полу; витрины поражают отсутствием смертоносного ассортимента. И совсем нет людей. Нигде нет: ни на улицах, ни в магазинах… Странно…
Примерно через полчаса феникс добрёл до места… — аварии? перестрелки? серьёзного боя с применением противотанковым средств?
Коптит небо насквозь продырявленная патрульная киботанкетка. Похоже, её в упор изрешетили из автоматических гранатомётов. Рядом с танкеткой — два трупа досин. У копов нет голов. Кто-то отстрелил копам черепа.
Мародёрство, вот как это называется — мародёрство. Акира снимает с трупа чёрный бронированный комбинезон, усиленный искусственными мышцами. Нижним бельём феникс брезгует, а зря: наверняка, за излишнюю щепетильность придётся поплатится кровавыми волдырями в паху.
Акира чувствует, как системы комбинезона приспосабливаются к телу нового владельца: плечи шире, талия уже, здесь подогреть, там охладить.
Носки и ботинки. У копов, оказывается, отличные ботинки. Великолепнейшие ботинки! — умеют растягиваться на три размера, причём самостоятельно — надо только, обуваясь, не спеша просовывать стопу внутрь обувки.
Ну вот, Акира одет и не босиком шлёпает по асфальту. В нарукавном кармане обнаружилась пачка любимых сигарет «Firestarter Light» и простенькая одноразовая зажигалка. Хорошо, системы комбеза и ботинок не потребовали каких-нибудь феромоновых кодов и двадцатизначных паролей. Просто замечательно, что в казённых вещах не предусмотрена идентификация параметров владельца по сорока трём признакам, ни одному из которых Акира уверенно не соответствует.
Обут.
Одет.
Два трупа рядом. Один теперь как бы голый. Безголовый и почти голый: трусы в горошек стыдливо прикрывают срам. А метрах в пяти чадит-догорает киботанкетка. Натюрморт, однако.
Куда теперь, что теперь, и, главное, зачем теперь? Демоны, приведения, наёмник-синоби… — кто это придумал, кому это надо?!
Дзиро Токусацу, собутыльник Дзиро Пузырь! и мальчишки-стажёры! — почему вдруг, зачем им понадобилось убивать Акиру?
Спитфайр. Удачной ему реинкарнации, пусть вернётся из небытия профессионалом, пусть воплотится человеком, а не побегом бамбука, пусть…
Задумавшись, Акира бредёт по проспекту, пока не упирается в пятнистую очередь — колонна по двое, равнение в затылок. Тишина, никаких разговоров — клоны вообще народ малообщительный, а уж если был соответствующий приказ, то сами понимаете.
Клоны?! Почему вообще?! Откуда столько?! Что происходит?!
Шаг. Чёткий, в одно многотысячное движение, шаг — колонна переместилась чуточку вперёд, к закусочной-лоу «Макдональдс». Пару лет назад по мегаполис будоражили слухи о том, что разветвлённая сеть всевозможных вавилонских фаст-фудов принадлежит якудзе — полностью, до последнего термоса с хот-догами и космопортовской чебуречной. Раньше Акира считал, что не более чем домыслы бабушек, насиживающих пролежни на силиконовых скамейках. А теперь феникс ни в чём не уверен. Если уж Дзиро…
Грохот каблуков об асфальт — шаг, слаженный, согласно БУСВВу, длиною ровно восемьдесят сантиметров.
Грохот.
Шаг.
Шаг.
Колонна движется: шестерни проворачивается, конвейер тянет заготовки, лазерное зубило отсекает стружку. На пятнистых широких плечах ожидают пороховых газов израильские штурмовые винтовки Tavor-OICW. Российским автоматам АС «Вал» не терпится бесшумно проблеваться пулями — и это чем-то напоминает Акире аборт: пули — это зародыши, пока они в животе-магазине, всё нормально. Но потом кто-то спусковым крючком выдёргивает, выковыривает из гильзы… — аборт, не иначе.
Шаг.
Грохот.
Шаг.
Кое у кого из пятнистых имеются снайперские винтовки и автоматические гранатомёты. Много огнемётов. Все клоны принаряжены в бронежилеты, у всех фляги с водой и пристежные аптечки с обезболивающими таблетками и стимуляторами. Каски клонов повязаны белыми хатимаки — в знак уважения к вездесущей смерти.