И ещё. У некоторых из вояк — не у всех, нет, но у многих — очень знакомые лица, напоминающие Акире…
Джамала!!
46. КОРСЕТ
Рёв сервоприводов. Перед лицом маячит голограмма давления масла в суставах и тормозных колодках. Под ресницы лезет бегущая строка координат, инфракрасное видение проникает в мозг пунцовыми пятнами. У Юрико кружится голова, Юрико тошнит. Бабушка говорит, что это нормально, это пройдёт — если немного потренироваться. Бабушка возбуждена, она смеётся, она по секрету сообщает, что у Юрико талант к управлению боевыми роботами, Юрико — прирождённый боец, и если дорогая внученька захочет, то они вдвоём смогут швырнуть гигантскую кибернетическую машину в тройное сальто. Оба-сан уверена: они запросто смогут перепрыгнуть небоскрёб и, если понадобится, будут металлическими кулаками сшибать самолёты противника и уничтожать вражеские танкетки сотнями за раз.
Ещё там, в соляных копях, оба-сан усадила Юрико в приёмник-лифт головной кабины — и девушка схватили-сжали захваты-диагносты и швырнули вверх — сквозь искусственные внутренности чудовища. Холодные, мерзкие манипуляторы втащили девушку в отделении управления и распяли на пентакле механика-водителя. Бабушка, поколдовав над бортовыми компьютерами, настроила сложные механизмы — в локти Юрико впились миниатюрные свёрла. Противно вибрирующая протяжка впихнула моток платиновой проволоки в кости девушки, пронзая позвоночник, упираясь в затылок и образуя сквозные дыры в висках. Теперь руки Юрико погружены в вязкий гель. На лице — полумаска, реагирующая на мимику, а во рту капа управления огнём, сжимая зубами которую можно активировать плазменные пушки, установленные в овальных бойницах-тайхосама на широких плечах робота.
Насчёт пушек Юрико узнала из программы правил пользования вооружениями, закачанной напрямую в мозг через височные разъёмы.
Соски Юрико проколоты иглами, считывающими характеристики-параметры тела девушки — теперь великолепная фигурка маркетола-рекламиста неразрывно связана с титановым корпусом боевой машины. Композитный корсет с кучей заноз-датчиков мешает девушке нормально вздохнуть — приходится терпеть, и максимально расслабляться, и чаще глотать воздух.
Рёв сервоприводов.
Голограмма давления масла.
Строка координат.
Где-то внизу под Юрико бабушка командует суставчатыми «ногами» робота. Оба-сан переключила на себя прицелы, не доверяя неопытной внучке. Сейчас Юрико занята тем, что в теории и на практике приспосабливается к кибернетическому организму: теория загружается под черепную коробку доходчивым видеороликом, практика хрустит битым стеклом и лязгает раздавленными трамваями под «копытами» «Тэнсукаку».
— Огонь!! — кричит бабушка, и Юрико кусает капу.
Плечи Юрико откидываются к лопаткам, и это больно. Голова валится за спину, и девушка с ужасом понимает, что отдача настолько сильна, что сломались шейные позвонки. Юрико это отчётливо понимает, Юрико — калека, её должно парализовать, но стабилизатор вооружений выравнивает башню робота, заодно возвращая череп девушки в исходное положение.
— Клянусь Великой Матерью, ты попала, девочка моя!! Попала!! Они же трупы, девочка моя!! Трупы!! — кричит оба-сан.
А Юрико, напрягая голосовые связки, бормочет что-то неразборчивое в ларингофон. Но бабушка не слушает детскую истерику — маленькие девочки слишком близко к сердцу принимают чужую смерть, даже если это смерть врага.
Пальцы Юрико шевелятся — и голограммы управления откликаются нужными картинками. Девушку интересует интерьер головной кабины. Девушка видит себя, подвешенную на ремнях в пустоте. Со всех сторон Юрико окружают бронелисты, забрызганные гелевыми компенсаторами. Как объяснила бабушка, компенсаторы нужны, чтобы не расшибиться, если робот вдруг — случайно! — упадёт, и ремни порвутся. Но девушка разглядывает не себя, её не волнует опасная близость брони — она внимательно смотрит на своего зооморфа-прорицателя.
Зверёк возбуждён. Юрико точно знает — Степашке страшно, очень страшно. Маленький зооморф дрожит, обычно белая его шёрстка сейчас стала дымчатой — под цвет нового неба Вавилона. Длинные ушки Степашки свернулись в улитки-трубочки, из мягких лапок торчат острые когти. Юрико впервые видит, чтобы у ручного зооморфа были когти. Крючковатые зацепы выдирают клочки металлизированной ткани из порванного кынсы наноскафандра, метят красными полосами девичьи коленки. Нос Степашки из крохотного розового пяточка превратился в отвратительное кабанье рыло, изо рта торчат жёлтые клыки, длинный чешуйчатый язык вылизывает кровь из царапин — Юрико терпит, её трясёт от омерзения, но она терпит: нельзя ругать малыша, нельзя шлёпать его по попке — не сейчас. Может, когда-нибудь потом. Зверёк не виноват, это Зло коробит его некогда мягкое тельце.
Да-да, Степашка очень изменился. Очень-очень. Да и город не узнать. Как же поломало-испортило мегаполис Дзию?! — пожары, брошенные ДВС-авто, вытоптанные бамбуковые рощи, пышущие жаром угли вместо храмов Каодай…
— Давай, внученька. Пора. — Шепчет бабушка, дёргая штурвалы управления — и нижние конечности боевого робота повинуются слабой сухонькой старушке: шаг, шаг, ещё шаг — быстрее, побежали, а здесь подпрыгнули, да, молодец, мальчик, молодец "Тэнсукаку! — отличная машина, великолепный робот!
Ладони вдовы намертво примотаны проволочными оплетками к сенсорам, реагирующим на малейшее движение. И вдова мастерски играет мышцами, направляя металлопластовую громадину сквозь лабиринт горящих небоскрёбов:
— Ну, давай же, внученька… давай!! Спроси у него… куда нам теперь?! Где искать?!
— Да, оба-сан, я сейчас. Я сейчас, оба-сан. Сейчас! — Юрико знает, что надо делать, но… Ей тоже страшно: уж слишком нынешний зооморф не похож на добродушного пушистика, обожающего хлебать топлёное молоко из пластмассовой мисочки.
— Давай, внученька, давай. Без твоего зверька нам не найти Избранника, понимаешь?
Юрико понимает. Она всё отлично понимает.
47. САРИ
Джамал открыл глаза и увидел черноволосую девушку, по пятки завёрнутую в сари. У девушки великолепная улыбка — добрая, приветливая улыбка. В остальном же ничего примечательного. Честно сказать, девушка — из породы невзрачных библиотекарш, начисто лишённых половых признаков. Не грудь, а очень-очень тонкий намёк на английский юмор. Бёдра скорее детские или мальчишеские, чем женские.