Глава 20
Я прилетел в родной город сырой, промозглой ночью. Растерянно потоптался на залитом грязной лужей пятачке у входа в здание аэровокзала, наблюдая, как порывистый ветер швыряет пригоршни мокрого снега в продрогшую очередь, ожидавшую экспресса, и спустя 132 секунды сдался назойливому таксеру, который не отстал сразу, когда я категорически отказался, а пристроился за спиной и на манер Кашпировского давал установку: "А в машине тепло, уютно, музыка..." И так раз десять.
Узнав величину запрашиваемой платы, я на несколько затормозил, глянув с надеждой на плохо освещенные подступы к аэровокзалу. Однако, судя по информации из очереди, экспресс был минут десять назад, забрав пассажиров предыдущего рейса, а следующий когда теперь придет...
Да ладно, 50 баксов не бог весть какие деньги...
Получилось все, как обещали: тепло, уютно, музыка (только почему-то преимущественно жалобы Тани Булановой), свежее пиво плюс летящее навстречу с хорошей скоростью мокрое шоссе и ритмичное движение дворников за лобовым стеклом.
Мы ехали до центра тридцать пять минут, и все это время я занимался тем же, чем и полтора часа в самолете: перебирал в памяти последние события, пытаясь отыскать истинную причину смутного беспокойства, внезапно возникшего в тот момент, когда я уже поднимался по трапу на борт.
Хм... Вроде бы все получилось тип-топ... Как только Мовика увезла "скорая", я раскочегарил печку в бане остатками топлива и в течение сорока минут уничтожил все, что использовал при проведении практического занятия номер 24. Сжег все, что горело. Разбил аквариум и банку с остатками первой "настойки", высыпал осколки в туалет. Прибил на место штакетины.
После недолгих размышлений я решил присвоить подзорную трубу, вместо того чтобы уничтожить так же и ее. Больно хорошая штука, сейчас такую вряд ли где достанешь. Кроме того, я был уверен, что она еще не раз мне пригодится.
Завершив "ликвидаторские" работы, я хорошо умылся и сел доедать остатки своих продуктов, хотя особого аппетита не ощущал.
В 21.48 затрезвонил телефон. Возможно, он звонил и ранее, но я как-то не подумал, что товарищи из Организации захотят связаться со мной: по-моему, сейчас было не самое подходящее время.
Я бросил жевать колбасу, прошлепал в прихожую и взял трубку.
- Четвертый?
- Он.
- Ты хорошо позанимался. В 22.30 подходи к автостраде. Тебя будет ждать такси. Подъедешь к гостинице "Лотос". У администратора на твое имя конверт. Ясно?
- Ясно.
- Тогда все.
Я немного похмыкал, держа в руке загудевшую трубку: однако быстро товарищи работают.
Уложив свои вещи, я снял с подушки наволочку, намочил ее и с полчаса протирал в доме все, на чем, по моему разумению, могли быть отпечатки моих пальцев. В принципе по этому поводу меня никто не инструктировал, но бережного бог бережет...
В 22.30 я уже стоял у автострады, где очень скоро был подобран такси по вызову. Водила сообщил, что ему заплачено и велено отвезти меня в "Лотос", а оттуда - в аэропорт.
Дежурный администратор "Лотоса", проверив паспорт, отдал мне конверт, в котором я обнаружил билет на самолет, убывающий в 23.55 в мой город...
Ну, что еще? Я благополучно зарегистрировался за 25 минут до взлета, немного посидел в отстойнике вместе с малым количеством пассажиров вечернего рейса и улетел.
Вот вроде бы и все. Никаких причин для беспокойства не должно быть. Может, все-таки тот мужик в здании аэровокзала? Так-так...
Еще раз остановившись на незначительном эпизоде, я мысленно проиграл его, как сумел сохранить в памяти, и в очередной раз обругал себя, что стал очень мнительным.
Дело в том, что, находясь у стойки регистрации, обратил внимание на мужика в дальнем конце зала, который, как мне показалось, внимательно меня рассматривал.
Передо мной были еще два пассажира, весь процесс с ожиданием своей очереди и непосредственно регистрацией занял едва ли более трех минут, и, отойдя от стойки, я того мужика на его прежнем месте уже не обнаружил.
Покрутив головой, я пожал плечами и обругал себя за мнительность: идиот! Прошло уже более двух лет, а я до сих пор чуть ли не в каждом кавказце, случайно посмотревшим на меня, вижу своего Тимура.
Тот мужик как раз был кавказец, именно средних лет и по комплекции подходил на все сто. Да, это, наверно, особая форма психопатии. Прошло столько времени, но каждый раз в таких случаях сердце мое болезненно сжимается и в голове застревает вопрос: ОН?!
Хм... Так вот, глядя на мчавшееся навстречу мокрое шоссе, я еще раз взвесил все "про" и "контра", обругал себя кретином и решил, что с завтрашнего дня неотложно приступаю к цигун-терапии, иначе крыша может немножко того... Раньше после подобных встреч я быстро успокаивался и уже через десять минут забывал об этом, а сейчас вот уже два часа не могу найти себе места.
Добравшись до центра, я попросил таксера притормозить перед кругом и с минуту насуплено смотрел в боковое стекло, барабаня пальцами по обшивке кресла, - решал, куда податься.
Надо было, конечно, ехать домой. Привести себя в порядок, отдохнуть, собраться с мыслями и настроиться на режим нормального функционирования. Но тут, неподалеку, всего в трех кварталах, была моя половинка - женщина моя единственная и родная. Пять минут - и я смогу держать ее в объятиях...
Да уж... Однако кто знает, все же целых два месяца я отсутствовал... Она, конечно, меня любит и ждет. Угу... А вдруг, завалившись среди ночи, я обнаружу в ее постели мужика? Тьфу, черт!...
Нет-нет! Надо ехать домой, выспаться, а завтра с утра позвонить, договориться о встрече. Да, так будет лучше. Даже если у нее что0то там было за эти два месяца, я об этом ничего не хочу знать. Я просто не смогу это пережить...
- Давай проедем мимо базара и пару кварталов по Королева, - попросил я таксера. - Хочу кое на что глянуть...
Через пять минут машина притормозила у входа во двор, где стоял Милкин дом. Я попросил водилу обождать - буквально три минуты, а чтобы он шибко не переживал, вручил ему 50 баксов.
Забрав кейс, я вошел во двор и затрусил к Милкиному подъезду, мимоходом отметив, что в окнах ее квартиры нет света.
Тихо поднявшись на третий этаж, я приложил ухо к ее двери и с минуту напряженно прислушивался. Конечно, рыцари так не поступают. Это, наверно, малодушие, но я решил, что если обнаружу какие-то "подозрительные" шумы, то сразу же уйду и поеду домой. Пусть это будут лишь подозрения - не более...