Во-вторых, он, по-моему, опять давал мне понять: ты, дебил, уже неделю общаешься с такими прекрасным человеком, как я, и так и не сумел подтянуться до необходимого уровня. А может, кажется?
- Ну, не бери в голову. - Дон взял бутылку и плеснул мне коньяку. - Ты довольно неплохо развит для своего возраста и имеешь массу достоинств, которые и побудили меня с тобой связаться. Я просто хочу немного тебя обтесать, если будет угодно - образовать. Ты уж, пожалуйста, не обижайся. Видимо, преподавательская привычка кроить младшего под себя очень живуча... Я думаю, ты понимаешь. А посему расслабься и наблюдай за публикой.
Я так и сделал. А про себя крутанул на память узелок. Мне всегда нравились доморощенные концепции, хоть чем-то отличные от традиционных или пусть не особо уж и отличные, но раскрывающие проблему с несколько иной точки зрения.
Ведь это очень просто, если разобраться. Почему я не догадался ранее анализировать свои обиды, доискиваться до сути, до первопричины, так сказать? Учитывая то обстоятельство, что я просто ужасно обидчив, эта концепция, возможно, в прошлом могла сослужить мне добрую службу. Возможно, как утверждает, шеф, моя ЦНС совсем не пострадала бы, освой я эту самую концепцию накануне развода...
Я расколупал несколько клешней, ничего замечательного для себя в них не обнаружил, попробовал фигурно нарезанные овощи - предположительно артишоки (я их ранее никогда не видел!). тоже так себе, дрянь какая-то. Потом уел пару кусков буженины, употребил коньяк, который наличествовал в стакане, и вдруг почувствовал себя совершенно сытым и в меру захмелевшим - даже говорить не хотелось.
Отодвинувшись от стола, я поудобнее устроился в кресле, закурил вторую по счету сигарету и принялся наблюдать за публикой.
Минут через пятнадцать Дон прервал процесс насыщения и поинтересовался:
- Ну как, оценил интерьер?
Я неопределенно пожал плечами. Сначала хотел было сделать заявление по поводу того, что готов с ходу разложить по полочкам любого, кто попадется в поле зрения, но потом вспомнил про обидную концепцию и решил не выкобениваться, а затаиться пока что.
- Тогда расскажи мне, пожалуйста, что ты думаешь вон про того типа, за третьими от эстрады столиком. Вон, прямо по центру...
Я кратко изложил свои соображения и оказался прав почти на сто. Дон удовлетворенно хмыкнул и, несмотря на свое обещание не особо меня напрягать, в течение около получаса гонял меня по оценочным характеристикам посетителей, явно преследуя какую-то цель. Внезапно он прекратил экзамен и предложил мне самому выбрать объект. Поискав взглядом по залу, я уже собирался было открыть рот, чтобы выдать свое мнение о намеченном представителе публики, и вдруг понял. и закрыл рот, в растерянности уставившись на шефа.
Дон понимающе усмехнулся и потер ладони:
- Тебе понадобилось достаточно много времени, чтобы понять очевидную истину, мой юный друг...
Знаешь, иногда очень трудно объяснить что-то на пальцах, практически невозможно. Но достаточно один раз показать в натуре, чтобы все стало непонятно... - Дон неожиданно достал из пачки, лежавшей на краю стола, сигарету, понюхал ее, повертел в пальцах и положил обратно. - Я когда-то очень много курил - в день по две-три пачки. Причем меня не устраивали легкие сорта обязательно надо было что-то типа "Примы" или папирос "Север". Ты, наверно, и не застал такие... Мне стоило неимоверных усилий бросить. Потом я на протяжении долгих лет развивал в себе силу воли. Если ты заметил, в моем доме в самых доступных местах лежат целые блоки американских сигарет - настоящих американских. Поначалу это было схоже с мазохизмом. Представь себе: у тебя под носом лежат прекрасные сигареты и ничто тебе покурить не мешает. А ты не куришь. Потом я привык, настолько привык, что перестал их замечать. Кажется, мелочь. Однако, если ты себя приучаешь каждый день бороться с какой-то маленькой слабостью и борьба эта успешна, это имеет огромное значение. Каждый день - маленькая победа. Понимаешь? Любая победа - это радость, удар по какому-то комплексу. - Дон прикрыл глаза и потер переносицу большим пальцем левой руки. - Это я так, чтобы отвлечься. Что-то ты уж посерьезнел. Ладно. Я еще немного пожую, а ты не торопись с выводами, посоображай...
Я соображал. С того момента, как аппендикс истории лопнул и в брюхе нашей многострадальной державы развился перитонит, я, как и многие другие среднестатические совки, хотел поближе познакомиться, узнать, что же из себя представляют эти самые "новые русские" - крутые парни, бизнесмены и воротилы черного нала, нефте- и сельскохозбароны и так далее. Потому что мы о них толком ничего не знали. Мы, несмотря на происходящие где-то изменения и оглушительные крики о новой жизни и демократии, продолжали по инерции жить, как и прежде: молотили за получку, экономили гроши, простаивали в очередях и жрали что попало, ненавидя быстро надоевшую рекламу, которую пихали какие-то дебилы в самые интересные места телепередач, и с интересом смотря эсэнгэвские боевики, про мафию.
Даже сейчас, в относительно устоявшийся период свободного функционирования частного предпринимательства и ему сопутствующих структур, на улице и в других общественных местах бросаются в глаза молодые и среднего возраста люди, хорошо, как бы сказали лет десять назад, "по-западному", одетые, с холеными лицами и раскованными манерами, уверенные в себе. "Новые русские". На новых иномарках и почему-то почти всегда коротко стриженные. Ежики.
"С ежами зацепился, - так без задней мысли сообщил мне мой подчиненный пару лет назад, когда я поинтересовался, отчего это у него ухо надорвано. Двоих чисто слепил, а с третьим повозиться пришлось: хотел, сучара, из ствола шумнуть. Пришлось его конкретно приложить".
Как потом выяснилось, мой лейтенант покупал пиво возле общаги и совершенно случайно попал в мини-разборку. Только благодаря тому, что я, уже к тому времени имевший определенный статус в том городе, где служил, успел оперативно законтачить с одним крутым и прояснить ситуацию, парень остался в живых. Вечером следующего дня пострадавшие намеривались засаду, каким-то образом узнав, что тот собирается на свидание в другой район. Вот так вот.