Сначала меня это раздражало. Особенно мне не нравилась манера прикалываться при посторонних, с подчеркнутой вежливостью величая меня по имени и отчеству: дескать, вот какой у меня секретарь - интеллектуал, не из простых, даже имечко у него еще то...
На Дона никто не нападал. Так что и в этом плане я был не нужен. Да и систему безопасности фирмы Вячеслав Викторович Завалеев (для своих просто Славик) организовал отлично. В прошлом он пятнадцать лет своей жизни отдал делу госбезопасности и в совершенстве владел всем, что необходимо для специфической профессии.
Под стать ему был его заместитель Серега Айдашев - симпатичный коренастый татарин сорока лет с добрым лицом и серьезными глазами. Когда-то он работал оперативником, поэтому знал каждый переулок города и его окрестностей и умел расположить к себе буквально с первой минуты общения.
Так что все сорок два охранника, обеспечивающих безопасность фирмы и ее служащих, имели отличное руководство. А мне туда соваться не следовало. И сам Славик это определенно дал понять, когда я предложил свою помощь в повышении боевой выучки наших парней. Что ж, на нет и суда нет. Зачем у кого-то отбирать кусок хлеба? Нечего мне проявлять инициативу.
- Занимайся своим делом, Бак, - коротко посоветовал мне Славик. - Когда мне понадобится твоя помощь, будь уверен, я не стану стесняться.
"Занимайся своим делом..." У меня не было дела! Для всех сотрудников были обозначены их прямые обязанности: в основном все указывалось в тексте трудового соглашения, которое заключалось с каждым принимаемым на работу. Разумеется, после этого никто не мучился вопросом "Что делать?" и не бродил по зданию в поисках какого-нибудь занятия.
Уже на второй день моего пребывания в офисе я проявил настойчивость, требуя у Дона изложить мне конкретно, что я должен делать. Дон досадливо крякнул, и через пять минут мне всучили фирменный бланк, на котором было отпечатано: "Личный секретарь подчиняется президенту фирмы. Он отвечает за делопроизводство головного офиса и обязан выполнять все распоряжения президента". И все.
Я немного смутился краткостью изложения моих обязанностей, но факт, что я отвечаю за делопроизводство, вдохновлял. Значит, я начальник штаба! А начальник штаба - очень важная фигура, второе лицо после командира и пахарь по специфике своего положения. Очень хорошо.
Однако очень скоро выяснилось, что собственно делопроизводства в головном офисе нет... Каждый отдел функционировал совершенно автономно, имея в своей структуре все необходимые составляющие для полноценных работы, и соотносились эти отделы друг с другом посредством общения их начальников на ежеутреннем совещании у президента, которое длилось не более десяти минут.
Меня обманули. Генерал поднял бойца, чтобы тот не валялся в грязи, и послал его обсушиться и подышать воздухом - при ближайшем рассмотрении противника не оказалось.
Когда я заявил Дону, что не желаю быть нахлебником, он быстро занял меня всякой дребеденью. Мне стало ясно, что ничего серьезного я не получу. Поэтому нечего и ныть. Чтобы не выглядеть занудой. Значит, шеф держит меня из каких-то своих стратегических соображений.
В 18.00 наши дамы сделали всем ручкой и отбыли. Мужики продолжали валять дурака, тихо распространяя сплетни обо всем, что удалось узнать за сегодняшний день.
Мы со Славиком сидели в моем кабинете и играли на компьютере в "побег из бункера". Это моя любимая игра, поскольку она практически не несет интеллектуальной нагрузки и в Штатах, насколько мне удалось расшифровать каталог, предназначена для детей дошкольного возраста и умственно отсталых.
Для начальника службы безопасности, обремененного внезапно свалившимися проблемами, Славик выглядел очень беззаботно, и мне так хотелось назадавать ему кучу вопросов относительно качества организации нашей охраны в настоящий момент.
Я сдерживался. Не из боязни быть посланным подальше, хотя и это не исключалось. И не из желания казаться спокойным или тем более безразличным. Просто я понимал, что у меня так называемый "профессиональный зуд" - отрыжка службы в спецназе, а волноваться-то особо не стоит.
Помню, спустя неделю после того, как он отверг мое предложение относительно повышения квалификации его парней, я забылся и позволил себе за обедом заметить, что надо бы повнимательнее следить за посетителями, а то, чего доброго, могут где-нибудь "жучок" прилепить. И в кабинете Дона неплохо было бы заменить гадкие стекла шероховатыми - чтобы исключить возможность сканирования извне...
Я сказал это не для рисовки или проявления своей компетенции. Просто много слышал о промышленном шпионаже и кое-что читал, а обстановка в нашем головном офисе была, как мне казалось тогда, преступно беспечная. Беззаботность какая-то сквозила во всем, что касалось безопасности, охранники и телохранители ягодицы отращивали, а начальник с заместителем, на мой взгляд, вообще умирали от безделья...
Славик тогда аж поперхнулся и перестал есть. И долго смотрел на меня как на законченного негодяя. Дон только усмехнулся неопределенно - как обычно. А после обеда Славик спросил у Дона разрешения и притащил меня в смежную с кабинетом шефа маленькую угловую комнату, имеющую одно окно на фасаде здания.
Там я стоял минут десять с открытым ртом и рассматривал аппаратуру, загромождавшую два стеллажа от пола до потолка, а Славик читал мне краткую лекцию о назначении того или иного прибора и об их общем совершенстве. Мораль лекции была такова: враг не пройдет, то бишь не прослушает, и не оставит в офисе, чтобы не заметили, даже иголку, а ты, молокосос, опять облажался...
В очередной раз совершив путешествие в сортир и перекинувшись с теми, кто попался на пути, парой фраз, я обнаружил, что у некоторых окон сидят телохранители. Сегодня они все находились в офисе, одного даже отозвали из отпуска.
В 20.00, не дождавшись шефа, мы со Славиком отправились ужинать в бар, где наскоро покидали в желудки остатки обеда: кухня почему-то не работала.
Поднимаясь наверх, я обратил внимание на то, что вместо пожилого сторожа, который обычно торчал в вестибюле, там теперь находились трое телохранителей и замнач службы безопасности.
Коротко ответив на вопрос Славика об обстановке, Серега занял кресло у зарешеченного окна возле давно запертой входной двери, из которого прекрасно просматривались подступы к особняку.