Я спросил, не включить ли свет, и, получив утвердительный ответ, задернул шторы и щелкнул выключателем. Затем, прокашлявшись, решил чуток прогнуться. Почему бы и нет? Старикан, как он утверждает, рисковал.
- Ты рискнул, не выдав меня Совету Корпорации?
Шеф посмотрел на меня с большой жалостью, как на переростка, так и не выучившего таблицу умножения.
- Кому?! Совету?! А почему не исполнительному комитету или, скажем, объединенному штабу? - Тут он громко хмыкнул и покрутил головой. - Ну ты же полгода в этой системе! А представления у тебя... Наверное, много читал о сицилийской мафии, да? - Он опять покрутил головой и пожал плечами. - Это, конечно, я виноват: излишне ограждаю тебя от забот. Хотя, думаю, впредь следует тыкать носом. Тогда, может, шкодить не будешь...
я смотрел на Дона и старался показать своим видом: да, ты сам виноват. Я рвусь в бой, а ты держишь в тылу. Дон разъяснял как на лекции.
- Мы - каждый сам по себе. Каждый - маленький король в своем огороде. Конечно, угадывается довольно прочная, устоявшаяся система - банки, торговля, производство, биржа. Плюс проституция, рэкет и так далее... Это верно, система есть. Не знаю, правда, почему в обиходе ее называют корпорацией. Это в корне не правильно, как мне представляется. Ну да дело не в этом. Не стоит автоматически примерять на эту самую Корпорацию все структурные звенья, свойственные государственным институтам. Она, эта система, как раз и существует в противовес государственным структурам.
- Так в чем же я ошибся?
- В том, что нет никакого Совета. Все мы друг друга кормим, и потому друг от друга зависим. Вот и вынуждены время от времени общаться взаимодействовать, так сказать. Жизнь заставляет. Иначе был бы беспредел постоянные конфликты, разборки, резкий спад производства, нестабильность в регионе, активизация правоохранительных органов. Такое положение было десять лет назад. Ты представить себе не можешь, какой это кошмар.
- А теперь что, порядок?
- Да, поддерживается относительный порядок, который всем необходим.
- Значит, если я правильно понял, нет Корпорации как таковой.
- Верно, но существуют определенные законы, которые не принято нарушать. Опять же не из-за какого-то диктата, а в силу жизненной необходимости. Если нарушил - ответь. Может быть, ты имеешь на это право - при определенном стечении обстоятельств...
дон опять умолк и, на некоторое время оставив тему, вполне будничным тоном попросил:
- Достань из шкафа шоколадку. И коньяк дай.
Я соскользнул с подоконника, принес ему бутылку, а потом шоколад. Он зашуршал фольгой, отпил из бутылки и минут пять жевал шоколад, отламывая квадратик за квадратиком. Было ясно, что он опять о чем-то думает.
Наконец шеф снова заговорил:
- Вчера вечером мы собирались. Те, кто имеет вес в нашем городе. Ареопаг, так сказать. Потолковали. Берковича на себя, естественно, никто не взял. Некоторые вообще считают, что это несчастный случай. На всякий случай решили, что каждый в своем кругу разбирается до утра сегодняшнего дня. Может, что-нибудь всплывет.
- А что сегодня?
- Сегодня утром опять собрались и обсудили ситуацию. Смерть Берковича выгодна не только мне. Однако именно меня это не то что выручает, а буквально спасает в настоящее время. Те, кто из-за кончины банкира потерпел убыток, предъявили счет. Так вот, я заявил, что отвечаю за своих людей, хоть у меня их и много. - Дон опять отхлебнул из бутылки, набил рот шоколадкой и, поработав челюстями, продолжил: - Это значит, что я после вчерашней встречи до сегодняшнего утра ни разу не присел и все перевернул вверх дном - проверял. А остальные не ответили. Тем самым они дали потерпевшим санкцию: разбирайтесь, как сочтете нужным. А поскольку потерпевшие - это в основном боевики, в настоящий момент в различных офисах, учреждениях, квартирах крепкие и сноровистые ребята проводят расследование. Со всеми вытекающими... - Дон поморщился, и я подумал, что у него, должно быть, с подобными расследованиями связаны далеко не лучшие воспоминания. - В общем, если чего и найдут, руководитель будет в стороне. Разумеется, если не найдется прямых доказательств его причастности. И кстати, "братва" дала хороший куш правоохранительным органам, чтобы обстоятельства смерти были расследованы со всей возможной скрупулезности. Вот так, мой юный френд.
- Выходит, что они поверили тебе на слово? - спросил я. - Без всяких гарантий?
- Как же! Поверили! - Дон усмехнулся. - Поверила коза волку. Я же сказал: существуют законы, которые не принято нарушать. Я ответил за всех своих. Если окажется, что был не прав, то скоро найдут мой труп. И трупы тех, кто мне верен. А фирму приберут к рукам другие - все останется практически без изменений, потому что я не Беркович. Пока... потому я и держу вас всех в куче. Мало ли...
- Ты сказал про куш. Как это?
- Да очень просто. Отвалили денег на расследование. И за голову убийцы Берковича определили награду. То есть если кто-нибудь сумеет аргументированно доказать, что банкир умер насильственной смертью и повинен в этом такой-то, этот кто-нибудь получит ее.
- И какая сумма, если не секрет? - спросил я, криво ухмыляясь. - Или вы, сударь, желаете держать меня в неведении?
- А ты как полагаешь? Сколько можно отвалить за такого рода информацию? В глазах Дона впервые за все время нашего разговора прыгнули озорные чертики.
- Ну сколько?.. - Я немного замялся. - Учитывая, как ты говорил, большие убытки потерпевших... лимонов пятьдесят. Ну, может, сто пятьдесят...
- Наших? - уточнил Дон.
- Ну не в баксах же! - Я хмыкнул и смутился: чего-то стало тревожно.
- Ага, понял. - Дон насмешливо покачал головой и выставил обличающий перст в мою сторону.
Меня всегда коробила эта привычка - тыкать пальцем. Обычно в таких случаях я начинаю кивать ему, потому что он тыкал исключительно в мою сторону. На других эта привычка почему-то не распространялась. В данный момент, впрочем, я не придал жесту никакого значения. Уж очень интересный ответ.
- Слабенько ты себя ценишь, мой френд, - с сожалением констатировал Дон: вот, дескать, олух!
- Ну так сколько?
- Двести тысяч. Баксов.
- Чего?! Баксов?!
- Ага. И плюс железные гарантии неприкосновенности для того, кто предоставит обличающие материалы. Золотая твоя голова! - Дон вдруг весело рассмеялся. - Ты чего смолк, а? И не подозревал, что такой дорогой?