Немного посидев, мы крепко вмазали. Я засадил один за другим два стакана водки, не закусывая, потом вдруг вспомнил, спросил у Славика:
- А что, был среди троих киллеров тот самый Тимур?
Славик пожал плечами.
- По-моему, нет, наверное, не было.
Ага, я так и думал, что Тимур - это миф. К моему Тимуру он никакого отношения не имеет. Я встал из кресла и, не дождавшись, когда совсем свалит с ног, резко проследовал в ванную - ха-ха, я первый!
Еле-еле домывшись, я с трудом закрутил кран, даже не потрудился прикрыться полотенцем и так и отправился голый к себе в комнату, лишенную ковра и со свежими пятнами шпаклевки на стенах. там я рухнул на кровать и начал проваливаться в сон. Вот последние в ту ночь мысли:
"Мы уложили семь человек плюс Ходжа, которого убрал Грек... Восемь трупов... Из них четверых убил я лично - насчет пятого сомневаюсь... Тимур... Сказки это, сплетни... Кому-то выгодно... Да, они, конечно, плохие - сволочи они, преступники. Но убил я их не на войне, не при разоружении или захвате... А убил для того, чтобы мой шеф мог и дальше процветать... а до этого убил Берковича. Он тоже сволочь, отмывала... И тоже не на войне, а ради благополучия Дона, хотя тот и не просил... да я просто самый обыкновенный убийца... Нет, не обыкновенный... Спать."
Глава 15
Может ли присниться что-нибудь хорошее, если ложишься на рассвете, да еще хлопнув перед "залеганием" два стакана водки?
Мне опять приснился Тимур. Только в этот раз я убегал от него по здоровенной круче осыпающейся гальки, а он стоял внизу, совсем рядом, и целился в меня, держа на плече гранатомет. Галька осыпалась, я скатывался вниз, к Тимуру, а он ухмылялся и целился мне точно между лопаток. Я старался двигаться быстрее, но все получалось медленно и вяло...
Потом вдруг оказалось, что Тимур стоит на самом верху кучи, а я изо всех сил стараюсь вскарабкаться наверх, чтобы достать его, но не получается: я падаю, опять поднимаюсь и ползу. Что-то мешает, кто-то тянет меня за плечо липкой холодной рукой. Я оглядываюсь...
Это Грек, с волосяными рогами и окровавленным теменем, жутко скалится и тащит меня за плечо вниз, в вонючую беспросветную мглу... Хочется кричать - и не получается: зубы свело. Только мычание вырывается наружу из груди...
Я проснулся в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. За плечо меня теребил Славик - свежий, выбритый и пахнущий хорошим одеколоном.
- Вставай. Уже двадцать минут девятого! У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в порядок и позавтракать...
- Какого х...я?! - возмутился я. - Буду спать, пока не высплюсь! Ведь полшестого спать лег! Я чо вам, лошадь?
- Дон сказал, чтобы все без опоздания прибыли в офис. И выглядели свежими и бодренькими! - объяснил Славик и тут же покинул комнату, не желая, видимо, принимать дальнейшего участия в грозивших затянуться дебатах.
Ууууу!!! Твою мать! Свежими и бодренькими... Я сел на кровати и схватился за голову. У Чейза и других крутых мастеров детективного жанра сплошь и рядом утро какого-нибудь сыщика или иного главного героя начинается с ужасной головной боли, тошноты и нежелания открывать глаза после недурственно проведенной ночи.
Я обычно пропускал эти описания мимо ушей, вернее, оставляя без внимания. Ну зачем это? Встал себе и встал. Подумаешь, головка бо-бо. Иди прими душ и проводи расследование, раз так много внимания уделяют его описанию.
Если хотите понять, каково мне было в то утро, можете - в зависимости от степени занятости и привычек - либо взять несколько зарубежных детективов (только желательно в качественном переводе: отыщите в них все описания пробуждений главных героев и обобщите), либо отправиться на городскую свалку, погулять там пару часиков после полуночи, затем с часовой экскурсией заглянуть в городской морг и посидеть там рядом с кадаврами, а напоследок выпить бутылку водки, не закусывая, и вот тогда завалиться поспать, упросив предварительно ваших домашних, чтобы непременно разбудили через два с половиной часа.
А после пробуждений настройте себя на то, что вам придется в хорошем темпе решить всю первую главу книги Стива Барра "Россыпи головомок", не заглядывая в ответы, и уложить до обеда, поскольку после обеда будет черт знает что...
Хм... Да. Я принял контрастный душ. Разминаться смертельно не хотелось: болели ноги и спина. Потом побрился и выпил кофе на пустой кухне - больше ничего организм принимать не желал.
Затем я заглянул в холл, где уже скучали все наши, и сообщил Дону, что мне нечего надеть, поскольку все мои шмотки после вчерашнего необходимо сдать в утиль. Более они ни для чего не годились. Сообщая это шефу, я надеялся, что из-за столь веской причины меня оставят а покое и можно будет отправляться спать.
Дон, однако, сделал жест рукой, как бы представляя присутствующих. Я внимательно поглядел и обнаружил, что все они одеты в его вещи. Причем если на Славике с Сергегой шмотки сидели нормально, наши шкафчики выглядели очень потешно - как подстреленные.
- Посмотри себе чего-нибудь в гардеробе, - распорядился шеф. - Потом все переоденетесь, сейчас некогда...
Я пожал плечами, забрался в гардероб и отыскал себе шмотки - благо не богатырь.
Потом я ощутил острую жажду. Направился на кухню, бросив ожидающим в холле, что сей секунд к ним присоединюсь, и, обнаружив в холодильнике литровую коробку апельсинового напитка, выдул с пол-литра на едином дыхании, рискуя застудить горло.
И вдруг почувствовал, что снова пьян! "Вот это да! Приплыли!" - сказал я себе, глуповато улыбаясь, и направил в холл, наконец-то присоединившись ко всей честной компании.
Оглядев присутствующих, Дон кивнул Славику - мол, давай.
Славик был краток.
- В общем-то, все нормально. - Он пожевал губами и уставился куда-то вбок. - Близкое окружение Грека, естественно, попытается установить причину его смерти... Это понятно. Мы все сделали как надо - никаких зацепов. Есть нюансы. Он обвел всех взглядом и насупился. - Едва группировку возглавит кто-то из апологетов Грека, мы имеем почти стопроцентную гарантию продолжения войны. Сами понимаете. А захочет кто-то чужой прибрать к рукам, будет непродолжительная борьба, которая нас не касается. В общем, нам остается надеяться на благоприятный исход. Скорее всего так и будет. Но придется некоторое время находиться в состоянии повышенной боеготовности - до полного прояснения ситуации.