Стоял очень теплый майский денек, я пер авоську, периодически стирая пот со лба, и мне было на все на свете наплевать.
В голове порхали обрывки когда-то читанных статей: генетическая предрасположенность, мгновенное обострение чувства полной совместимости, личностная зависимость и так далее...
Она шла рядом, иногда касалась меня своим плечом, и я чувствовал, что она - моя женщина, единственная в мире, моя половинка, которую я наконец-то нашел. Абсолютно вылетели из головы мысли о ее прошлом и о проблемах, которые могут в последующем из-за него возникнуть. Хотелось заслонить ее от всех, закрыть своим телом. Только одно осталось - моя, моя женщина.
Меня почему-то совсем не интересовало, как она относится ко мне, что чувствует, ответит ли взаимностью.
Мы добрели наконец до ее квартиры. Я бросил авоську на пол в прихожей. Затем, помнится, разделся до пояса, и она поливала мне спину в ванной, сетуя на то, что кран протекает...
А потом я схватил ее в охапку и сделал то же самое, что когда-то на ковре в приемной. Только в этот раз мы благополучно добрались до кровати и она не сопротивлялась, а наоборот - счастливо улыбалась и шептала мне на ухо, что я совсем дикий и можно не торопиться - времени навалом...
Почти сразу же мы произвели дубль, затем немного передохнули и занимались этим до наступления сумерек. Никогда не предполагал, что обладаю такой потенциальной энергией. А может быть, это она зажгла вечный огонь в моей груди и ниже.
В перерывах я рассказывал, разместив лицо в ложбинке между ее грудей, про свои мучения и переживания, про то, как ходил к ее дому и швырял розы на ступеньки. А она мне шептала в ответ, что я, дескать, дурачок, надо было сразу зайти. Ведь она ждала меня все это время - с момента происшествия на ковре в приемной. Каждый вечер сидела одна, всматриваясь в темноту за окном: вдруг придет он, то есть я - прекрасный принц. И так далее. Я верил во все это, не мог не верить...
Так вот мы барахтались в постели до наступления сумерек. Затем туман немного рассеялся, все успокоилось, и тогда я сморозил глупость.
- слушай, а сколько у тебя было мужиков до меня? - спросил я, нежно поглаживая ее живот.
Она вдруг замерла, резко отстранилась и, высвободившись из моих объятий, надела халат и отошла к окну. И стояла там некоторое время молча, уставившись на потемневшие кроны деревьев во дворе, - хрупкая, беззащитная фигурка с опущенными плечами.
У меня аж слезы на глаза навернулись - так стало ее жалко. Господи, ну и дурак же ты, Бакланов!
Я подошел и прижал ее к себе. Хотел спрятать на своей груди от всего мира и что-то шептал типа: солнышко мое, сердечко мое, сладкая моя, - знаете, наверное, что шепчут тупоголовые мужики в таких случаях.
Немного оттаяв, она сказала:
- Пожалуйста... пожалуйста, не надо об этом меня спрашивать, ладно? Я не могу... Понимаешь, не могу об этом вспоминать. Понимаешь, ты у меня первый... Ну как тебе объяснить? - Она отодвинулась от меня и досадливо сжала кулачки, потрясая ими перед моим лицом. - Ты мой первый мужчина. Именно мой, понимаешь? - Я согласно кивнул головой и опять притянул ее к себе. - Ничего ты не понимаешь, дурачок. - Она тяжело вздохнула. - Ты меня тогда взял на ковре... и я каждый день, каждый час думала о тебе, я о тебе мечтала, ждала тебя... И ты пришел...
С того дня минуло почти три месяца.
Мы встречались каждый день, если не мешали обстоятельства типа совместных выездов с Доном на "нескованные официозом" мероприятия.
Мы соблюдали меры предосторожности. Не хотелось, чтобы кто-то из общих знакомых узнал о нашей любви, и поэтому я обычно тайком пробирался через ее двор, озираясь по сторонам, тщательно осматривал местность и - шмыгал в подъезд.
Мы никуда вместе не ходили и проводили время вдвоем только в ее квартире ко мне домой иногда наведывались Дон или Славик с Серегой.
Я выбросил из головы, что она была когда-то проституткой, потому что это было давно и в другой жизни. Об этой жизни ни мне, ни ей ничего не напоминало. Зато я постоянно имел рядом самого дорогого мне человечка, мою вторую половинку, и знал, что эта половинка испытывает по отношению ко мне те же чувства...
Дон не ошибся. Он всегда изрядно скромничал, глубокомысленно произнося: "если я не ошибаюсь, то будет то-то и то-то...", поскольку, как показывает практика, ежели такое выражение звучало, это значило, что мой шеф все прокачал на шестьдесят четыре хода вперед и так оно и будет...
В 15.00 Дон вызвал к себе Славика, и они минут пять о чем-то секретничали в его кабинете. Затем он Славика выпроводил, потребовал меня, заставил сесть в кресло и сказал следующее:
- сейчас к нам пожалует гость, мой френд... Это новый бригадир боевиков периферии. Я с ним лично незнаком. Более того, к глубокому сожалению, практически ничего о нем не знаю, кроме того, что он призван на княжение из другого региона, тертый и крутой. Это впервые вот так - раньше ничего подобного не было. Мммм, да... Так вот, я разговаривал с ним по телефону. Он тут же сообщил, что хотел сам на меня выходить. И желает встретиться. Как тебе это нравится?
Дон посмотрел на меня, и я увидел в его глазах то, чего, наверное, никогда ранее не замечал, - смятение. Я пожал плечами и изрек:
- Ну и что? Хочет, так пусть приезжает. Это же в наших интересах.
Дон как-то торопливо покивал головой и продолжил:
- Да. Скорее всего, это визит вежливости. Желает познакомиться, определить отношения... ага... Да, желает познакомиться, если я не ошибаюсь. Но есть одна проблема. Обыскивать его самого и его людей, отбирать у них оружие мы не можем - это оскорбление. Да и не дадут они...
Дон потер переносицу и уставился в окно, задумчиво морща лоб. Весь вид его говорил о сильнейшем напряжении и растерянности.
- Грека не любили. - Шеф потер переносицу тыльной стороной ладони и, как заклинание, повторил, убеждая себя: - Не любили Грека, у него не было друзей... мммм, да... - затем он повернулся ко мне и развел руками. - В общем, малыш, я не могу рассадить телохранителей в два ряда в кабинете: встреча конфиденциальная, тет-а-тет, так сказать. Мы договорились, что в офис он зайдет с одним из своих людей. Остальные будут ждать на улице. А я тоже буду с одним из своих. Я хотел попросить об этом Славика, но он сказал, что в данной ситуации ты на пару порядков выше... Вот. Сложный случай. Видишь ли, я очень слабый вояка. - Тут он сокрушенно приложил ладони к груди. - да что там слабый! Никакой... А они, надо думать, прекрасно подготовленные бойцы. В общем, ты будешь один против двоих, если что...