– Давай по делу, – досадливо поморщившись, перебил оратора Дон. – Все прекрасно знают, какова обстановка, и без дополнительных лекций.
Славик смущенно откашлялся.
– Так вот… В общем, все здесь сидящие должны внушить себе: ночью все спали, очень крепко спали и абсолютно ничего не было. Ни-че-го! Понятно? Ни жене, ни попу на исповеди. Я думаю, нет необходимости детализировать возможные последствия чьей-то случайной обмолвки.
Все согласно покивали головами. Чего уж тут объяснять? Проболтаешься – сам пострадаешь и подставишь остальных.
– Последнее… – Славик встал и впился взглядом в телохранителей. – Вы, пацаны, никого не убили… Только спрятали трупы. Но! – Он поднял вверх указательный палец. – Если кому из вас в голову вдруг придет шальная мыслишка о том, что можно заработать, продав информацию людям Грека или кому-то еще…
Тут Славик сделал паузу и спокойно выслушал возмущенные выступления парней на тему «за кого ты меня принимаешь», после чего продолжил:
– Я вам просто советую: подумайте о своих семьях. Предателей презирают обе стороны… Не думаю, что кому-то из вас после этого удастся некоторое время пожить… И еще. События этой ночи ничего не меняют в наших отношениях. Я уволю любого, кто как-то попытается давить на меня или, упаси Бог, на шефа, ссылаясь на…
– Ну все, все! – не выдержал Дон, замахал руками и постучал по часам указательным пальцем. – Совещание закончено. Сейчас едем в офис, и каждый занимается своим делом – создает впечатление полной беспечности и приятной неосведомленности. Каждому участнику ночных событий… – Дон обвел всех указательным пальцем и довершил безразличным тоном: – я даю премию – двадцать тысяч баксов. Немного, но зато от всей души.
Все расплылись в улыбке – вполне искренне. Только Славик оставался хмурым.
– Иммануилу Всеволодовичу я премию не даю, – как нечто само собой разумеющееся добавил шеф. – Он мой личный секретарь и компаньон, можно сказать, так что лично заинтересован и так далее…
Я аж зубами лязгнул от неожиданности. Захотелось вскочить и крикнуть что-нибудь типа: «Раз…бывайтесь сами!» – и уйти навсегда. Компаньен, бляха-муха! Надо же, а!
Если бы я не проснулся, тебя, шеф, уже бы распорол тупым резаком вечно пьяный патологоанатом… Впрочем, меня скорее всего разрезали бы сразу после Дона. Я сдержался и скромно опустил глаза.
Дон прав: я лично заинтересован. А еще я должен помнить, что меня подобрали и вернули к жизни, дают существовать в свое удовольствие и не особо обременяют служебными обязанностями, в то время как каждый из этих парней, которым свалилось по двадцать тысяч баксов, имеет семью, должен эту семью кормить и в любой момент пребывать в готовности подставить свой лоб под пулю – ради безопасности хозяина. А еще каждого из них Славик или Серега могут в один момент выкинуть вон, если унюхают на работе запах спиртного или обнаружат какое-нибудь грубое нарушение условий контракта. И самого Славика или Серегу так же тривиально может выпнуть Дон – если будет веский повод.
А вот я могу ужраться до потери сознания прямо в офисе, прибить телохранителей на виду всего ресторана, нагрубить хозяину и трахнуть его секретаршу у дверей его кабинета – и меня не выкинут. Опробовано уже. Ладно…
– Не думаю, что выдача на руки такой суммы останется незамеченной, – усомнился Славик. – Об этом сразу станет известно: жены будут что-то покупать, поделятся радостью с соседками… Через пару дней весь город будет знать, что люди из охраны Чанкветадзе получили по круглой сумме – те самые, кто дежурил у хозяина дома в ночь, когда завалили Грека… В том, что его скоро найдут и определят время гибели, я не сомневаюсь…
– Машина сгорела, – возразил я. – Там не по чему определять будет.
– Определят. – Славик уверенно потыкал в мою сторону растопыренной пятерней, как бы загоняя мое некстати возникшее мнение обратно. – Обязательно определят.
– А кто сказал, что сумма будет выдана на руки? – Дон усмехнулся. – Это всего лишь дело техники. Я полагаю, что всех устроит счет на предъявителя…
– Ну, если так… – Славик неопределенно пожал плечами.
– Да, именно так, – подытожил шеф и скомандовал: – Все. Поехали.
До обеда я дремал в своем кабинете, в промежутках между забытьем терзаясь вопросами: когда найдут Грека? Хорошо ли телохранители спрятали трупы? Что там с моим стволом, который забрал Славик? Как-то оно вообще обернется и как себя вести, если вдруг все станет известно?
За это время в офисе ничего интересного не случилось. Все занимались своими делами. Стоял обычный рабочий шум. Приходили какие-то посетители – через приоткрытую по обыкновению дверь я наблюдал за ними. Из криминалов никто не появлялся.
В 13.00 мы втроем – Слава, Дон и я, – как обычно, спустились в подвал пообедать. Я позволил себе пятьдесят граммов коньяка, изучающе посмотрев на Дона, – он не отреагировал, был в раздумье.
Да, шеф, тебе есть о чем подумать. Последняя неделя была богата событиями. Как интересно, что все взаимосвязано: в большом городе умирает вроде бы своей смертью один человечек – банкир. И тут же происходит перераспределение сил и средств, страшная сумятица, разборки. Появляются приезжие киллеры, трупы…
Я вздохнул: что-то еще будет… Дон задумчиво посмотрел на меня. Не скажу, чтобы в его глазах, под которыми залегла тень бессонных ночей, я угадал смятение, но тревога была…
Я ободряюще покивал головой. Дон ухмыльнулся: мол, что ты знаешь о жизни, мальчишка? Знаю я, Дон, знаю. Я тебя не выдам. Твой я. Ты только смотри сам меня не выдай…
Внезапно мысли перескочили на загадочную Организацию, которая походя меня вербанула после ликвидации Берковича. Интересно, а не ведут ли они меня по-прежнему? От тех, кто на отличной технике профессионально снимает убийство, о подготовке которого никто не знает, можно всего ожидать. Хотя, даже если и ведут, вряд ли мое положение от этого усугубится: я так и так ими повязан.
Они что, подобно Аргусу, всегда все видят? Как бы они следили за мной? Поставить на прослушивание усадьбу Дона? Насколько я понимаю, это тяжелый и небезопасный труд.
Одиночку, который заинтересовал эту Организацию, вполне можно проследить, можно аналитическим путем вычислить его намерения и действия по отношению к определенному субъекту – благо он в течение двух недель этим субъектом усиленно интересовался. Можно установить за ним наблюдение в определенном районе. Наконец, в нужный момент включить видеокамеру…
А вот предположить, что события одной тихой ночи вдруг помчатся по неустойчивому сценарию, следующую страницу которого никто из участников не знает, – тут уж извините…
И все же – это какие мозги надо иметь, чтобы до всего этого додуматься! И какую мощную спину! Ведь даже не угрожали: дескать, если что, мы тебя того… Просто поставили перед фактами, и думай сам.
Думал я. Очень долго думал. Похоже, влип ужасно. Интересно, вот Славик, он тоже личность неординарная: прекрасный аналитик, отменный стрелок, как рыба в воде чувствует себя в экстремальной ситуации, работал в ГБ. Не пашет ли он на них случаем? Где они взяли подробную информацию обо мне? И вообще КГБ в прошлом – страшная машина. Может, отголосок? Черт его знает! Чего только от недосыпа в голову не лезет…
После обеда Славик куда-то исчез и через час с небольшим заявился в мой кабинет.
– Держи, мой френд. – Он протянул мне мой пистолет, который достал из небольшого кейса.
Я растерянно взглянул на Славика:
– А ты его не…
– Ты посмотри внимательно. – Славик был невозмутим.
Я пожал плечами и покрутил в руках пистолет. Да, это была все та же «беретта» – номер, который значится в моем удостоверении на право ношения оружия. Это был мой ствол…
Но он был совершенно новый! Даю голову на отсечение – это был не мой пистолет! Он еще хранил запах смазки. Любой военный сразу отличит оружие, уже побывавшее в руках и послужившее – пусть непродолжительное время, от того, которое только что извлекли из ящика, где оно хранилось, завернутое в промасленную бумагу.